Зоя лишь вскрикнула и схватилась за руку, тут же отшатнувшись от своего любимца. И заодно заливая кровью ковер.

Что обычно произносят женщины в таких случаях? Нечто вроде: «Я же говорила». Мне хватило такта и выдержки промолчать. Я лишь перехватил шатающуюся Зою и сразу же нащупал ее хист, вливая в него свой.

Забавно, что тогда, с Митькой, подобное казалось мне необычайно сложным. Теперь все произошло само собой. Будто бы даже на автомате.

Капля юшки скатилась с руки Зои в последний раз, а на месте глубокого пореза уже красовалась линия запекшейся крови.

— Ни фига себе! — искренне восхитилась девушка.

— Я не волшебник, шрам будет. В смысле, волшебник, но не до такой степени. Гриша, отбой по бинтам. Так, брякнул что-то, не подумав.

— А где Куся? — встрепенулась Зоя.

Мое рубежное зрение четко определило цель, которая стремительно удалялась в направлении собственной комнаты. Я же говорю, вполне себе разумная нечисть. Грифон провел работу над ошибками, четко понял расстановку сил и решил ретироваться.

Правда, я не думал, что в новой классификации неразумной окажется чужанка. Потому что Зоя, не размышляя ни минуты, кинулась вслед за питомцем.

— Кусенька!

Нет, она серьезно, что ли? Умные учатся на чужих ошибках, дураки на своих. Как назвать тогда Зою? И ведь не сказать чтобы она совсем без головы.

— Это у нее материнский инстинкт просс… снулся, — материализовалась возле самого уха Юния. — Всем ведь известно, что есс… сли женщина, там, кошечку, собачку заводит, то, значит, уже и к деткам готова.

— И что ты мне предлагаешь, выбивать клин клином?

— Это ты уж как сс… сам захочешь. Но мамашка из нее будет, я тебе сс…скажу…

Правда, больше Лихо ничего не произнесла, оставляя простор моей фантазии. Но в какую сторону думать, даже не намекнула. Типа, решай сам, Матвеюшка — надо ли тебе такое счастье?

Грифон меж тем забился под кровать и трясся там, поглядывая на меня с обидой. Зоя легла рядом и гладила его. Вот ведь, совсем бесстрашная. И тут меня словно током пробило. А может, это и есть отгадка на главный вопрос: «Почему именно она?».

— Матвей, а ты можешь уйти на время? А то Куся боится.

— И совершенно правильно делает, — ответил я.

Но все же направился на кухню, где уже младшая нечисть стала наперебой рассказывать мне о делах минувшего дня. Точнее, Гриша рассказывал, а Митя оправдывался.

— Он жрал тут и жрал, грифон этот. К полудню только спать отправился.

— Мы и подумали, дяденька, что хорошо бы убраться.

— Нет, твоя зазноба эта, конечно, пропылесосила ковер. Этот самый, который кровью щас заляпала.

— У нас, оказывается, дяденька, пылесос в кладовке был.

Бес неодобрительно поглядел на черта, мол, ты-то куда.

— Я, значит, говорю Мите, собери кости, а я полы помою.

— Дяденька, я, главное, только ошметки собрал, как эта зверюга появилась.

— Ну и все, значит, — подытожил бес. — Загнал он нас на диван. Злой, зараза, попробуй его удержи. И, главное, чего ни сделай, все равно ки́дается.

— Я вроде как понял, что нужно делать, чтобы грифон не реагировал, — ответил я.

Все замерли. Даже говорливый бес не стал шутить и скоморошничать. Еще бы, на повестке дня стоял очень важный вопрос — методы борьбы с противным питомцем.

— Надо его не бояться. Я сначала думал, что он признал Зою потому, что у нее мало хиста. Сами посудите, его сдерживал Осколок, по сути, кристалл, заполненный хистом. Подсознательно грифон мог воспринимать любое существо, в котором есть промысел, как врага. Но когда я лечил Зою, и после, когда она бросилась к нему, понял…

Я сделал мхатовскую паузу, которую никто даже не нарушил.