— Стяжательство и татьба — это, конечно, дело дурное. Я подобное не приветствую. Однако как сказал ты про сына и отца, у меня сердце кровью облилось. Знаю я, что такое детей терять. Пусть давно это было, да и детки не мои, чужие. Сам понимаешь…

Я молча кивнул.

— Что до нечисти, так ты по поводу вэтте не переживай. Эти хуже чертей, тоже клейма ставить негде. Только если черти народ простой, бесхитростный, чухонцы все наперед считают. Вот ты говоришь, с тобой они всегда честно себя вели. Так то лишь для собственной выгоду. И запомни, вэтте в убыток никогда торговать не будут. От тех артефактов они не обеднеют. Единственнее, будь осторожен. Не верю я, чтобы они свои вещи просто так без надзору оставили.

— Про это я уже думал.

— И после аккуратнее будь. У них много людей и нечисти. Продавать надо лишь проверенному торговцу. А я, слышал, у тебя проблемы в Выборге с этим.

— Ты-то откуда знаешь?

— Земля слухами полнится. К воеводе вэтте, конечно, не пойдут. Но все же, поберегись. Лишним не будет.

Вообще, про то, куда сбывать шкуру еще неубитого медведя, я даже не думал. Пока остановился на моральных угрызениях совести.

— Меня вот другое беспокоит, Матвей. Я в том, ином мире, не бывал, конечно. Но многое о нем слышал от рубежников, что по моим лесам гуляли. Вроде как Изнанка просто так ничего не делает. И если отметила кого проклятием, то, возможно, были на то свои причины. В тебе вот она сразу хорошего человека разглядела.

— Бывает так, что мы становимся плохими под влиянием обстоятельств.

И сразу вспомнил про Лео. Вот уж на что положительный персонаж, а тоже проклятый.

— Так-то оно, конечно, так, — вроде согласился леший. — Только поставь того Рехона на свое место. Вот скажи, долго ли бы тот сомневался и думал? Страдал ли перед выбором?

— Так или иначе, я должен ему помочь. И Федору Васильевичу.

— Ну вот и вернулся Матвей, которого я знаю, — весело хлопнул себя по коленям леший, поднимаясь на ноги. — А то, батюшко, помоги, батюшко подскажи, так ли поступаю, батюшко? Будто ивашка какой.

Я рассмеялся. Разговор наш занял минут десять, зато впечатление на меня произвел необычайное. Словно после проливного дождя на небе вновь появилось солнышко.

— Поеду я, батюшко.

— Помогай тебе Господь, Матвей.

— Ах да, — я уже завел машину, поэтому пришлось открыть окно. — Скажи, у тебя в случае чего можно будет на какое-то время спрятать грифона.

— Какого грифона? — с лица лешего сразу слетела вся благостность.

— Королевского.

Глава 17

Никогда не думал, что наступит момент, когда я стану взрослым в самом плохом смысле этого слова. Но именно сейчас я сидел в машине, загруженной пакетами (пришлось даже выкатывать тележку на парковку супермаркета), и вообще не хотел входить в дом. Потому что там ничего хорошего меня точно не ожидало.

— Мясс… со пропадет, — наконец резонно заметила Лихо.

Это она еще молодец, долго держалась. Я опять вздохнул. Надо на календаре посмотреть, не сегодня ли день тяжелых вздохов?

Что до мяса — это правда. Я взял его столько, что, наверное, из него можно было собрать целое животное. Да, немного страшноватое, с куриной печенью, свиной лопаткой, телячьей вырезкой и шеей индейки. Последнюю очень уважал бес и готовил из нее вкуснейший суп. Поэтому пришлось вылезать наружу.

Как самый настоящий мужик, я решил дотащить все девять пакетов за один раз.