А наутро она исчезла. Сбежала ночью, тайком, ни с кем не попрощавшись. Первым это обнаружил, разумеется, Франсиско, а обнаружив, в слезах примчался к отцу. Альваро, подходя в спальне Аманды, интуитивно чувствовал, что там найдет: очередную прощальную записку. И действительно, на аккуратно убранной кровати лежали даже две записки, а не одна — для Альваро и для его сына.

Записка, предназначенная Франсиско, была исполнена любви и нежности. Записка для Альваро не содержала ни единого лишнего слова: «Будь счастлив в новом браке. С любовью, Аманда».

Тяжелая каменная плита, которая все последние годы словно давила на грудь Альваро и лишь с появлением в его жизни Аманды начала приподниматься, давая вздохнуть свободно, вновь опустилась на прежнее место, всей тяжестью навалившись на сердце. Горло сжималось от горечи и боли. Если подумать, даже смешно: они и знакомы-то всего несколько дней, а он уже не мыслит себе жизни без этой девушки!

Несколько минут Альваро стоял точно громом пораженный, комкая в руке записку. Потом на смену отупению пришла лихорадочная работа мысли. Где Аманда сейчас? Надо найти ее, во что бы то ни стало найти!

Он позвонил ей домой — никто не брал трубку. Позвонил в цветочный магазин — хозяйка не видела Аманду с тех пор, как девушка сбежала оттуда в разгар рабочего дня. В усадьбе мадемуазель Жанетт горничная клятвенно заверила его, что и там Аманда не появлялась. Что же делать? Неужели теперь, отыскав при помощи детективов настоящую мадемуазель Жанетт, придется просить их найти ее двойника?

Даже известие о том, что сбежавшая невеста в ближайшие часы прибудет в город, не произвело на Альваро ни малейшего впечатления. Сейчас для него было важно только одно: найти Аманду.

Первая половина дня прошла точно в тяжелом дурмане. Заходя в комнату к сыну, Альваро видел обращенный на него вопросительный взгляд. Мальчик выглядел печальным и подавленным. Кисик, с покорным видом свисающий из-под мышки Франсиско, казалось, не мог пошевелить лапами от огорчения и тоже взирал на мир не менее тоскливо, чем его маленький друг. Никакими силами мальчика нельзя было отвлечь от главной темы: где же Аманда? Он скучал по ней. И, краем глаза заметив в зеркале свое отражение, Альваро не мог не признать: он сейчас выглядит ничуть не лучше сына.

Во второй половине дня приехал Рикардо. И Альваро, не выдержав, поделился с ним всем произошедшим — в конце концов они дружили давно и не раз уже приходили друг другу на помощь.

Секретарь понимающе кивнул.

— Да, я вижу, что ты сам не свой. И вполне тебя понимаю. Аманда — чудесная девушка. Вчера, сопровождая ее на прогулке с твоим сыном, я в полной мере осознал это. Честно слово, — тут он улыбнулся, желая подбодрить друга, — не будь мое сердце безраздельно отдано Беатрис, я бы и сам в нее влюбился.

Однако Альваро сейчас было не до шуток.

— И что ты мне посоветуешь?

— Давай разберем ситуацию подробно. Ты дал слово месье Лолливалю, что женишься на его дочери.

— Верно.

— Слово чести, данное мужчиной, одно из самых нерушимых обязательств в мире.

— Опять верно.

— И я бы ни за что не стал советовать тебе нарушать слово чести.

— Ну еще бы!

— Тем более что у тебя растет сын и ты должен подавать ему пример во всем.

— Ну да.

— Не говоря уже о том, что месье Лолливаль, как всем известно, человек вспыльчивый и крайне темпераментный. Он может быть добрым другом, но, если его рассердить, станет заклятым врагом. Поссорившись с ним, ты подставляешь под удар не только себя, но свой бизнес, а значит, всех тех людей, которые от тебя зависят.

— Да.

— Но, — тут Рикардо устремил на друга весьма выразительный взгляд, — на свете есть вещи гораздо худшие.