Однако в канун нового тысячелетия ничто не предвещало смертельной опасности.

– Ты сконструировал этот вездеход специально для меня? – спросила Шэннон.

– Вот еще! Он принадлежит метеообсерватории, что на вершине. Зимой подъем с полдороги непроходим, и раз в неделю они гоняют по ней трактор с припасами и сменой.

– А ты просто садишься в него, когда тебе взбредет в голову совершить приятную прогулку?

Он засмеялся.

– У меня свои методы.

Они сидели рядышком, опутанные паутиной привязных ремней. Шэннон поставила самый непробиваемый из своих экранов – двухслойный, с фальшивым субстратом, с помощью которого обычно отражала отцовские атаки. Виктор ткнулся было в него и тут же отступил, но она успела почувствовать его могучую силу, словно прожектор, бьющий по наглухо закрытому ставню. А еще раньше, когда увидела его на темной стоянке, разглядела багряную, пронизанную голубовато-стальными вспышками ауру.

Но внутри ползущего вверх вездехода Виктор Ремилард уже не казался ей черным дьяволом, каким описывал его отец. Голову прикрывает лишь темная шапка волнистых волос, одет в лыжный комбинезон с подогревом, оснащенный всеми достижениями новейшей техники: регулятор температуры, местный массаж, устройство связи, стереоустановка, радиолокационный маяк – одним словом, ко всему готов. Она же напялила старую красную куртку с капюшоном и заплатой на спине!

– В Вене уже наступило третье тысячелетие, – сказала Шэннон. – Мой отец и его друзья плутократы резвятся на маскараде, как в последнем акте оперетты Штрауса. На будущей неделе он открывает консорциум по спутниковой инженерии – европейский филиал Звездных Войн.

– Как мило с его стороны!

– А я буду почетным председателем.

– Как мило с твоей стороны!

– Папа надеется сделать меня своей марионеткой.

Шэннон улыбнулась и открыла ему часть своего плана: захватить управление консорциумом. Как она и ожидала, Виктор набросился на эти крохи и сокрушил хрупкий барьер. Подобно отцу, уверен, что она распахнула перед ним весь ум! Но ее истинное «я» находится за вторым, невидимым слоем, и пока Виктор копался в том, что счел стратегией Кирана О'Коннора, ум его остался уязвимым для нее… и она тихонько вошла.

О Боже, ну с силища! Правда, он не так умен, как отец, и амбиции не столь масштабны, но какой принудитель, какая первобытная творческая сила – ее бы только сформировать и направить. О да, он ей подойдет!

Она закончила сканирование задолго до того, как Виктор справился со своим. Он ничего не заметил, и когда наконец устранился, посмеиваясь над ее наивными планами овладеть консорциумом, Шэннон угрюмо насупилась, притворясь обиженной его умственным вторжением.

– Тебе надо быть похитрее, если хочешь свалить своего предка.

Она помолчала, поставила на место внешний барьер.

– Ты-то наверняка мог бы придумать кое-что получше.

– Да, мог бы, – ответил он, сосредоточенно глядя на монитор, показывающий глубину и плотность снежного покрова.

Они миновали полуразрушенный перевалочный пункт и выехали на открытое пространство. Но тут им преградили путь заносы, порой достигавшие шести метров. Виктор внимательно изучил их форму, характер погребенной под ними скалистой почвы и двинулся в объезд. Когда они поднимались зигзагами по крутому склону, в заднюю стенку кабины ударила оторвавшаяся ледяная глыба.