Так у тебя с ней серьезно?

Эмили дает мне развод. На прошлой неделе мне удалось ее уговорить. Вы с Дени были так взволнованы предстоящим действом в Стокгольме, что я не стал морочить вам голову своими делами. Мы расстанемся мирно. Дом в Хановере и дети останутся за Эм, она будет по-прежнему работать почасовиком на отделении. А я… я ухожу из Дартмута. Мы с Шэннон переезжаем в Кембридж. Когда зарубят Акт Бенсона, я буду баллотироваться в Конгресс.

Боже!

Оперантам есть что предложить нормальному обществу. Надо быть дураками, чтобы спокойно смотреть, как они ставят нам палки в колеса. Массачусетс – родина охоты на ведьм! Оттуда мы и начнем свое великое сопротивление.

Еще одна блестящая мысль Шэннон О'Коннор?

Она тоже оперант… хотя и в небольшой степени.

Ты уверен, что в небольшой? Меня лично берет сомнение… Джерри, прошу тебя, не объявляй об этом Дени как о свершившемся факте, прежде обсуди все с ним, с Тленном, Салли, Митчем, с другими… Ты нам НУЖЕН!

Больше не нужен. Дени уже взял все, что я мог дать. И я желаю ему удачи.

!!!

– Имею честь представить Нобелевского лауреата в области медицины, профессора Дени Ремиларда из Дартмутского колледжа – Соединенные Штаты Америки!

Пожилой шведский ученый легонько тронул ее за плечо, привлекая внимание к ярко освещенной сцене. Дени подошел к королеве и грациозно поклонился в пояс, как учила его Уме Кимура. Он заговорил, улыбаясь одними губами, – взгляд оставался угрюмым. Ему вручили кожаный футляр с медалью, папку с дипломом, он вновь поклонился и вернулся на место. Люсиль изо всех сил хлопала в ладоши, хотя не услышала ни слова из того, что ее муж сказал королеве.

Последнему лауреату воздали почести, одарили его овациями, и председатель кратко закрыл церемонию. Взревели фанфары, королева удалилась, оркестр исполнил бодрый марш Хуго Альвена. Снаружи уже выстроились колонны машин, чтобы везти лауреатов, родственников и других почетных гостей на торжественный обед в ратуше.

Люсиль вдруг осознала, что щеки ее мокры от слез.

– Прости, Джерри, пойду попудрюсь, а то вид у меня…

Она выпорхнула из ложи, оставив Трамбле наедине с доктором Паульсоном.

– Вы едете? – вежливо осведомился Джерри.

– Нет, для меня на сегодня довольно треволнений. На прощание, доктор, примите добрый совет от старика.

Джерри состроил мину заинтересованного внимания.

– Вам кажется, что Дени Ремилард не оценил ваших трудов по достоинству. Так это или нет – не важно. Не позволяйте зависти и разочарованию подвигнуть вас на безрассудные поступки, которые могут навлечь беду не только на вашу голову, но и на голову ваших коллег-оперантов.

– Не понимаю, о чем вы, – усмехнулся Джерри. – Да вы, наверно, и сами не вполне понимаете.

– Работать с гением трудно. Я не виню вас за дезертирство. Вы решили, что в лаборатории у вас всегда будет конкурент и потому направляете стопы в другую сторону. Будьте осторожны. Вы заблуждаетесь относительно того, что вас использовали. Дени Ремилард этого не делал, а другие сделают.

Лицо Жерара Трамбле окаменело. Он испытующе заглянул в серые глаза старика и в его ум, но наткнулся на нерушимый монолит.

– Я не надеялся отговорить вас, – добавил Паулъсон. – Но все же решил попытаться. Нынешний вечер я не скоро забуду… Прошу вас, предайте мои наилучшие пожелания мадам Ремилард… А еще в порядке утешения я хочу сказать вам, что Сюн Пиньюн своим великим открытием тоже во многом обязан чужим идеям. Мысль об универсальной теории поля подал ему не кто иной, как ваш покорный слуга. Но это было давно. С тех пор я успел позабыть о своем увлечении высшей математикой.