— У меня много имён, — сказал кролик. Казалось, он ещё немного постарел и сгорбился, но при этом его образ обрёл величественную святость. — Конкретно вам, юная дама, я могу быть известен как Цикл Мироздания…

Глава 29. Перемены

В Лимбо уже была одна вера, корни которой уходили в незапамятную древность. Ещё прежде чем появился Осколок Небесной Мудрости кролики верили в «Цикличность Бытия». В их понимании время было не линейным, но как бы закруглённым. Царства рождались, процветали, а затем чахли и умирали, когда наступало очередное Великое Зверство. Мир очищался, и всё начиналось с самого начала.

Вера эта была необыкновенная. У неё было великое множество видов, подвидов и вариаций. Некоторые кролики думали, что Циклы были разумными и даже обладали своей собственной волей. На фресках их изображали в качестве кролика, который сперва взрослеет, затем стареет, потом умирает и снова превращается в маленького крольчонка. Другие говорили, что каждый новый цикл был реинкарнацией себя предыдущего…

Многие молились и проносили жертвы нынешнему Циклу.

Впрочем, подобное поверие было распространено только среди так называемых плебеев, которые не знали боевых искусств. Воины же, которые являли собой интеллектуальную и аристократическую элиту, хотя и верили в циклы, презирали тех, кто считал последние разумными. Они считали концепцию Циклов понятием философским, своеобразным олицетворением неизбежной репетативность бытия. В руках образованных людей религия довольно часто становится философией.

Относились воины к Циклам тоже иначе, нежели простые кролики. В них не было раболепия. Наоборот, они старались вырваться из неизбежного круга мироздания. Недаром многие годы на воротах великого города, в котором хранился Осколок Небесной Мудрости, был нарисован кролик, который возвышается над сломанным кольцом. Воины стремились на волю…

— Глупцы… — прошептал старый кролик, разглядывая цветочный ковёр под своими лапками. Он появился только что. Секунду назад перед ним была обычная зелёная трава; затем старик опустил голову, и на ней распустились прекрасные цветы.

У Мин Ляо захватило дыхание, когда она это увидела.

— Вы думаете, что сбежали из цикла… Смешно. Очень смешно. Вы убиваете, вы голодаете, вы умираете и вы рождаетесь точно также, как и простой народ, как звери, травы и муравьи…

— Но… Как же великие мудрецы? Они бессмертны, — заявила девушка.

— Ты знаешь хоть одного Мудреца? — спросил кролик.

Девушка промолчала. Нет, она не знала. Мудрецы обитали только в легендах.

— Они есть, это правда… Но и они не бессмертны. Никто не обладает вечной жизнью. Все рождаются, и все умирают, — на этих словах цветы в ногах кролика завяли, а потом рассыпались в прах от порыва знойного ветра. Сама не зная почему, Мин Ляо поёжилась. Колечки в её ушках нежно зазвенели.

— Это закон, непреложный, как сама жизнь.

— Тогда… Тогда ничто не может остановить страдания? — тихо спросила девушка и опустила голову. Перед ней снова промелькнули образы, которые продемонстрировал старый кролик: разрушенная деревня, пламя… Крики…

— Нет, — ответил старик. — Как ничто не может остановить радость.

— Ах?

— Без страданий она невозможна. Как невозможно рождение без смерти и начало без конца. Разве ты не понимаешь? Вы пытаетесь сбежать, вы не можете смириться, но ведь в смирении будет ваше успокоение. Когда в небе сияет солнце — радуйтесь, когда дует ветер — содрогайтесь от холода. Когда вам больно — кричите. Когда радостно — смейтесь… Всё бежит, — сказал кролик и начертил на земле кольцо.