|
Когда они пришли в столовую, Клер разлила по чашкам кофе из автомата. В комнате было еще несколько человек, которые переговаривались о чем-то вполголоса. Кэт и Клер сели за свободный столик у стены. Кэт налила себе сливок, а доктор Рейнольдс с наслаждением пила черный кофе и курила, стряхивая пепел в безупречно чистую пепельницу. Они сидели друг против друга, и Кэт пыталась разглядеть глаза своей собеседницы, скрытые темными стеклами очков. -- Сколько еще Стив проболеет? -- настойчиво спросила она. Доктор Рейнольдс глубоко затянулась, затем выпустила сигаретный дым и слегка отвернулась от пронзающего ее насквозь взгляда Кэт. -- Он вам в самом деле настолько небезразличен? Мне казалось, что вы не были знакомы до Дня Страшного суда. -- Страшного суда? -- Вы разве не слышали? Так кто-то из обитателей убежища назвал прошлый вторник. Теперь многие с напускной легкостью произносят это вслух, скрывая тот чудовищный смысл, который стоит за этими словами. -- Он спас мне жизнь, -- как бы невпопад сказала Кэт, но в ее словах прозвучала предельная искренность. Доктор Рейнольдс посмотрела на муху, ползающую по сахарнице, и на какое-то время позавидовала ей. Счастливое насекомое, наверное, ничего не знает о катастрофе, постигшей мир. Она махнула рукой, и муха улетела. Клер снова посмотрела на Кэт. -- У вас кто-то остался наверху? Кэт потупилась. Ресницы ее дрожали. Клер подумала, что она сейчас заплачет, но та ответила бесцветным голосом: -- Родители и два брата. Я думаю, они погибли. Доктор наклонилась вперед и дотронулась до ее руки. -- Может быть, и нет, Кэт. Может быть, они живы. Все-таки какой-то шанс есть. Кэт с сомнением покачала головой, лицо ее еще больше помрачнело. -- Нет, мне не хотелось бы, чтобы они страдали. Мне легче думать, что они погибли и смерть их была не слишком мучительна. Доктор Рейнольдс погасила окурок и закурила вновь. -- Может быть, вы правы. По крайней мере, когда ожидаешь худшего, то непредвиденной может оказаться только радость. А возлюбленный у вас был или, может быть, друг? -- Да, был, -- ответила Кэт довольно равнодушно, -- но мы с ним расстались несколько месяцев назад. Несмотря на нарочитую безразличность тона, доктор Рейнольдс видела на ее лице хорошо знакомую ей гримасу страдания, которую читала на лицах многих обитателей убежища, в том числе и на своем собственном, когда она мимоходом видела себя в зеркале. Можно было подумать, что все они натянули на себя одну и ту же маску. -- Вы знаете, что интересно, -- сказала Кэт, -- я не могу вспомнить его лицо. Каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, я вижу перед собой как бы плохо сфокусированную картину или размытую фотографию, на которой ничего нельзя разобрать. |
