– Само собой. Я уже никогда не ошибусь, приписав вам великодушие. – Девушка скопировала его позу, тайно желая, чтобы в ее руках был не секатор, а ружье.

– Я хочу провести ночь в постели с вами, – заявил он спокойным и наглым тоном, ожидая взрыва.

Ее глаза превратились в озера. Она даже не смогла покраснеть или отвернуться от смущения. Она только машинально спросила:

– В постели со мной? Почему?

– Полагаю, что обычные причины вам известны. Полагаю также, что вы интересуетесь именно причинами, а не тем, что именно я намерен делать в постели, так? Я хочу женщину, а вы меня устраиваете. Кроме того, я думаю, вы незамужем. Вы одеваетесь по-мужски, действуете по-мужски и, вероятно, даже думаете по-мужски, и вам, так же как и мужчине, не по душе ограничения семейной жизни. Мужчина занимается сексом там, где его находит, а потом идет дальше – не связывая себя сентиментальностью, за которую так цепляются женщины. Этого я и хочу. Если вы хотите того же, мы отправимся в Арипозу и выясним все что можно о вашем отце. Если нам повезет и мы найдем его, вы и ваше семейство уберетесь к черту из моей жизни.

Саманта застыла на месте, глядя в ледяные глаза Слоана. Мысли так и мельтешили у нее в голове, но ей не удавалось привести их в порядок. Он бросал ей вызов, это ясно. Точно так же, как бросал ей вызов, предлагая соревноваться в стрельбе и в беге, сейчас он старался причинить ей боль. И было бы ошибкой попасться на эту удочку.

– Что ж, я приму сказанное во внимание, – ответила она, задыхаясь. Затем, повернувшись, молча пошла прочь, не обращая внимания на взгляды рабочих.

Не желая больше думать на эту тему, Слоан вернулся к работе, довольный тем, что сделал все возможное, чтобы разрешить эту неразрешимую проблему.

Не отвечая на вопросительные взгляды матери и надоедливые вопросы Джека, Саманта накинула свою кроличью шубку, разыскала винтовку и отправилась в лес. Ей всегда лучше думалось на природе. Сейчас она хотела быть подальше от людей.

Потому-то и хорошо бы иметь собственную долину. Саманта не походила на мать и младших сестер, она не была общительной. Ей нравилось возиться с землей, сажать прутики, которые когда-то станут рощей. Ей нравилось сидеть в траве посреди поля, слушать щебетание птиц и наблюдать забавную игру жеребят. Ей нравилось стоять на сверкающем от снега поле и любоваться множеством следов животных. На воздухе она жила, дома – задыхалась.

Если бы она нашла отца, он бы сказал, где найти долину и что лучше – оставаться там, где их едва терпели, или уйти куда-нибудь еще. Он мог разрешить так много проблем – да таких, о каких она и не додумалась бы. Но с проблемой, которую она пыталась разрешить сейчас, ему тоже не справиться.

Слоан Толботт хотел переспать с ней.

Это действительно была самая чудовищная фраза, которую Саманта когда-либо слышала, – настолько чудовищная, что порой ей казалось, что это сон. Хотя она не собиралась возвращаться и переспрашивать. Ей надо было сначала принять решение, а уж потом она проверит, что он на самом деле имел в виду. Она не позволит делать из себя дурочку.

Здесь, внизу, снег оказался не так глубок. Она с трудом двигалась вдоль заячьих троп, стараясь укрыться за деревьями, избегая внезапного снегопада с веток, чтобы под ним не исчезли следы. Все это она делала интуитивно – у нее был многолетний опыт в горах Теннесси. Проблема, которую поставил Слоан Толботт, подобным образом не решалась.

Он думал, она действует по-мужски. Он, вероятно, не имел в виду подольститься, но сама мысль льстила ей. Она знала, что вела себя не так, как полагается женщинам. Гарриет могла складывать числа и вести торговлю, как мужчина, но всегда вела себя как леди. У Саманты просто не хватило бы терпения на эти юбки, амазонки и притворные улыбки.