Северина Анатольевна спохватилась и рванулась наверх, чтобы очутиться у себя в кабинете раньше, чем Полуянов войдет в здание офиса. Почему-то сейчас эта задача казалась ей первостепенной. От быстрого бега поднялось давление, но Бурковская темпа не сбавляла. В голове стучало: «Бежать, бежать, бежать… бежать отсюда со всех ног… Работа найдется… Сказаться больной, а потом уволиться… От трупов нужно держаться подальше».

Добравшись до своего небольшого уютного кабинета, она судорожно заперла дверь изнутри, плюхнулась в крутящееся кресло и откинулась на его спинку. С замедлением движения тела стали замедлять темп и мысли Северины Анатольевны. «Вот тебе и плохие приметы, — с трудом восстанавливая дыхание, думала она. — Стараться избежать их не имеет смысла. Уж лучше было встретиться с шефом в главном коридоре, чем получить такую информацию. Труп лично от Полуянова — это надо же! Оказывается, он не брезгует их сам мастерить. Кто бы мог подумать, что люди такого ранга могут заниматься этим лично!»

Затем Северина Анатольевна задумалась о будущем. Следует ли ей менять работу, и если да, то как срочно? Когда она устраивалась в «Гермес», то вовсе не питала иллюзий по поводу процентного соотношения ангела и беса в Андрее Дмитриевиче Полуянове. Да что там, не питала иллюзий! Она все досконально выяснила о его биографии, прежде чем переступить порог того кабака, где Полуянов делал ей предложение о сотрудничестве. Благо, было где черпать информацию. Ангельского, по проверенным данным, в этом самоуверенном бизнесмене не было вовсе. Но покажите мне преуспевающего бизнесмена, который был бы ангелом, сказала себе Северина. Однако и дьявол, который нанимает тебя на работу, а не предлагает долю в своем деле, достаточно безопасен. А Полуянов хоть и предлагал Северине Анатольевне наемную работу, но предлагал с поистине купеческим размахом. Видимо, тоже пользовался проверенными информационными каналами и знал ее настоящую цену. Они торговались недолго. Полуянов объяснил, чего он ждет от известной в определенных кругах пиарщицы, и назвал сумму, которая в два раза превышала оклад Северины на прежней работе. Бурковская сдержала радость, две минуты делала вид, что обдумывает предложение, а затем равнодушно проговорила: «Ну что ж? Давайте попробуем». С тех пор она старательно и не без энтузиазма отрабатывала свою зарплату, и Андрей Дмитриевич был ею вполне доволен. А довольство это выражалось вполне ощутимо — квартальными и годовыми премиями. Она не стремилась углубляться в нюансы полуяновского бизнеса — в этом не было никакой надобности: пиар предполагает сотворение мифа вокруг того или иного дела, а вовсе не отражение действительности. Но кое-какие подробности до нее все же доходили. Ей были известны его партнеры, а какая информация может дать лучшее представление о делах фирмы, нежели информация о партнерах? Знала Северина Анатольевна и о том, как Андрей Дмитриевич проводит свой досуг. Надо сказать, что поначалу он пытался приобщить ее к своим развлечениям, например — к корпоративным вечеринкам, которые, по мнению Северины, более всего походили на свинские пьянки. До этого Бурковская искренне полагала, что выражение «морда в салате» придумано литераторами в качестве гиперболической фигуры речи, а уснувшие под столом люди бывают только в экранизациях произведений Зощенко.