— Запомни, Александра, — сердито выговаривал он, — человек, у которого по какой-то причине оказалось оружие, неважно — боевое или игрушечное, никогда не должен размахивать им понапрасну. Оружие предназначено только для одной цели — стрелять из него, когда нет другого выхода. Человек, который хочет испугать другого пушкой, выглядит болваном и является реальным кандидатом в покойники. Причем тот, кто его убьет, легко сможет убедить правосудие, что сделал это вынужденно — ведь тот же угрожал ему пистолетом! Да, конечно, попадаются такие грабители, которые вышли на большую дорогу впервые и боятся своей жертвы больше, чем она их. Бывают просто идиоты. Но встречаются, знаешь ли, в нашей жизни и преступники посерьезнее. У которых вполне определенные намерения. Где гарантия, что у них нет боевого оружия? Я не говорю, что не надо защищаться в экстремальных случаях. Но если уж ты вытащила свой пистолет, то стреляй не раздумывая, пока тебя не опередили. Или не носи его вовсе. А что касается резиновых пулек… Я бы этих умников, которые такую мерзость изобретают, заставил продукцию на себе испытывать. Оружие самозащиты — это надо же!..

После этого Саша еще несколько раз «ляпнулась» подобным образом, советуя, кому можно, а кому нельзя открывать двери своей квартиры, а также — куда класть деньги, выходя из дому. Она уже вообще подумывала рубрику эту потихоньку прикрыть, хоть и была уверена в ее необходимости. Но не получалось у нее, хоть ты тресни…

— Значит, этот сюжет вы предложили нам по идейным соображениям. — Девушка неуверенно посмотрела на Чуткого. — И только?

— Вы хотите спросить, нет ли какой корысти с моей стороны? — улыбнулся ее собеседник, и Саша в который раз подумала о том, какая замечательная у него улыбка. — Мы с вами, Александра Николаевна, взрослые люди, поэтому нам трудно верить в бескорыстие, как это ни прискорбно. Да, я собираюсь сам участвовать в таких сюжетах, но не вижу в этом никакой крамолы. Как вы могли понять на вчерашнем мероприятии, я возглавляю новую российскую партию. Будучи ее лидером, я собираюсь сообщать людям о наших идеях, в справедливости которых убежден.

— Хорошо, — сдалась Александра. — Считайте, что вы меня убедили. Но скажите: вы как-то собираетесь помочь несчастной старушке? Или ваша съемочная группа просто будет наблюдать за ее дальнейшей судьбой?

— Саша, — поморщился Чуткий, и она поняла, что непривычное обращение вырвалось у него непроизвольно. — Я понимаю, что мы с вами знакомы очень мало. Но нельзя же видеть в каждом человеке преступника или скотину! Конечно, я помогу ей. Я уже ей помог. Наша партия взяла расходы на постройку ее нового жилища. И поверьте, оно будет выстроено в самые ближайшие сроки.

— И об этом тоже будет сюжет? — спросила Саша.

— Не думаю. — Чуткий отвел взгляд и недовольно поморщился. — Хотя, возможно, я и попрошу вас дать об этом информацию в двух словах. Я еще не решил. Но мне кажется, главное не это.

— А что?

— Главное — приучить российского зрителя к просмотру совсем других информационных сюжетов. — Чуткий посмотрел на Сашу слегка снисходительно. — Нынешняя концепция нашего телевидения неверна в принципе.

— Для того чтобы изменить концепцию, вам надо будет, по меньшей мере, скупить все российские каналы на корню, — пробормотала она.

— Начнем с малого, — серьезно отозвался он. — И надеюсь, вы мне в этом поможете. Потому что вы сами в этом заинтересованы. Я же вижу, как вы мучаетесь, разрываясь между двумя берегами — долгом и существующими правилами.