— Пойми, Ким, — вздохнула Пианфар. — Стишо терпеть не могут пришельцев. Сами они трехполые, и при малейшем волнении у них начинается качественное изменение психики. Никто даже не догадывается, что творится в их головах, так что не стоит забивать из-за них свою — нам неважно, что они будут думать или делать.

— Ты пахнешь рыбой, — заметил он. — И чем-то ещё.

— Извини. — Пианфар отдернула руку.

— Это запах человека? — Да.

Ким поморщился.

— Я и его не убью. Видишь, Пи? Я пытаюсь оправдать твоё доверие. Так объясни мне, что действительно происходит. Хотя бы раз.

— Лучше не спрашивай.

— Вы все держите меня за сумасшедшего, Пи! Не убивай человека. Не вспоминай о кифах. Не беспокойся о том, что эта чертова станция намеревается подать против нас иск..

— Кто тебе такое сказал?

— Не помню… Пи, я не сую свой нос в шанурские дела, но я хорошо разбираюсь в счетах. Я знаю, сколько ты вложила в этот рейс, — в частности, сколько денег ты одолжила на Куре, чтобы отремонтировать «Гордость»…

— Забудь об этом. — Пианфар похлопала Кима по спине и направилась к двери. На пороге она обернулась, собираясь бросить мужу на прощание пару утешительных слов, однако столкнулась с его мрачным и сердитым взглядом,

— Все понятно — моё мнение не заслуживает твоего внимания, — насупился Ким.

— Обсудим это в другой раз. Сейчас я занята.

— Ну ещё бы.

— Послушай. — Пшанфар вернулась и ткнула Кима пальцем в грудь» — Я открою тебе один секрет, на Ким. Ты прав: мы действительно вляпались в историю, из которой, возможно, будет не так-то просто выкарабкаться. Ты сам согласился лететь с нами и даже успел натереть себе парочку драгоценных мозолей…

Глаза Кима потемнели.

— Это была твоя идея.

— Нет, чёрт побери, — твоя! Ты сам избрал свою новую судьбу, муженек, но при этом не учел, что борт «Гордости» — не мановские владения, где ты можешь целыми днями валяться на подушках и наблюдать за тем, как суетятся твои жены. Привычного тебе мира больше нет — ты попал в мой! И не мечтай, что тебе удастся совместить их. Ты обижаешься на предубеждения в отношении самцов, но при этом ничуть не возражаешь против того, чтобы с тобой по-прежнему нянчились! Вот только у меня нет на это времени — как и ни у кого из команды! Мой мир движется, Ким, и солнце в нем не станет всходить по утрам только для того, чтобы согреть твою шкуру. Теперь эту почетную миссию должна будет выполнять работа!

— Разве я жаловался? — Ким опустил уши и скривил рот. — Я говорил о политике…

— Ты будешь говорить о ней, когда лучше узнаешь мир снаружи! После драки в баре ты возвращаешься на звездолет, проходишь к себе в каюту и захлопываешь дверь. Здорово! Просто здорово! Проклятие, Ким, моя команда спасла твою шею вовсе не потому, что ты самец, однако ты позволяешь себе сидеть тут, не напрягаясь…

— А зачем? Мне и так хорошо.