— Пожалуй. Когда ты любуешься собой, ешь и спишь. Но ещё ты занимаешься самоедством, я в эти минуты тебе становится очень, очень плохо!

— Чего ты добиваешься? Чтобы я работал на причале?

— Да. Наравне с другими членами экипажа. Ты больше не в имении Ман, Ким.

Это была опасная фраза. Как и все остальные. Лицо Кима исказилось от боли. Впервые в жизни Пианфар вела себя так жестко по отношению к мужу. Впрочем, гнев её быстро иссяк, и она беспомощно шевельнула:

— Громы и молнии, Ким. Что же мне с тобой делать?

— Может, отослать домой?

— Нет. Это не решение проблемы. Ты ведь сам хотел сюда.

— Да, махеновский ад.

— Похоже на него.

— А он существует?

— Не знаю. Наверное, он не материален…

— Ты веришь в подобную чушь? Может, ты тоже сошла с ума? — Ким потер свою широкую переносицу и с подозрением уставился на жену.

— А ты веришь в это, Ким?

— Я верю в то, что обхожусь тебе слишком дорого, Пи. Ты играешь жизнями Шанур. Ты рискнула своим братом, чтобы спасти меня… Но это неправильно. Абсолютно неправильно! Нам не дано победить время. Я состарился и был побит молодым щенком…

— Считай, что он отправил тебя на заслуженный отдых.

— …а я не мог ответить ему тем же. Мой час пробил, и Ман перешёл к другому. Так устроен мир, Пи. Неужели ты думаешь, что сможешь его изменить?

— Ким, ты не ответил ему, потому что не видел смысла в продолжении этой земельной эпопеи. Твои мозги всегда были больше, чем гланды.

— Наверное, поэтому я и проиграл. И вот теперь бегу…

— А может, ты просто осознал, что всё это было чепухой и пустой тратой энергии? Послушай, Ким, что с тобой произошло? Ещё совсем недавно ты любил смотреть на звезды и расспрашивать меня об иных мирах.

— Для меня новый мир ничем не отличается от старого. Я не могу попасть наружу. Они мне не дают.

— Кто?

— Ты знаешь кто, Пи.

— Стишо?

— Айхар.

— Эти жалкие пьяницы?

— Я был последним, кого они ожидали встретить в том баре. А владелец стишо принялся выгонять меня, едва завидев.

— Да наплюй ты на них!

— Я остался, и тогда стишо отказался обслуживать меня вперёд других посетителей. Я не спорил — я терпеливо ждал, чтобы убедить их, что я очень спокойный. А потом началась драка… Какая польза от этого тебе или Кохану?

— Кохан сам о себе позаботится.

— Ты требуешь от него слишком многого. Нет, Пи. Как только вернёмся на Ануурн, я вернусь в нижний мир.

— И чем же ты там займешься?

— Уйду в Убежище. Стану охотником.

— Или дичью? Бьюсь об заклад, наш юнец с радостью продемонстрирует на папе своё умение стрелять!

— Я стар, Пи. Самцы теряют свои силы гораздо быстрее, и ты должна с этим примириться.

— Ерунда! Ты высадишься на Ануурн с кольцом в левом ухе. Клянусь!

Ким невесело рассмеялся:

— Боги, Пианфар, ты хочешь сократить мои и без того короткие годы?

— Я не отпущу тебя в нижний мир.

— Тогда мне придётся до конца жизни кривляться на космических причалах, вымаливая себе право на проход по ним.

— Не прикидывайся страдальцем.

— Отпусти меня домой, Пи. Ты всё равно не сможешь мне помочь. Они тебе этого не позволят. Что бы ты ни затевала — сдайся, пока не поздно. Я не стою твоих усилий.

— Хорошие дела! В глубине души ты по-прежнему уверен, что Вселенная вращается вокруг тебя! А тебе никогда не приходило в голову, что у меня есть и другие заботы, большинство из которых не имеет ни малейшего отношения к твоей персоне?

— Ты говоришь так от отчаяния.