— Полагаю, «Успех» получил от вас аналогичный совет.

— «Успех» выполняет поручение хена, в которое вам не следует совать свой нос. Вы меня поняли?

— Абсолютно.

— Машина будет здесь через час. И не вздумайте выкинуть какой-нибудь фокус!

— Ну что вы, что вы.

Эхран небрежно кивнула на прощание и, махнув своей команде, зашагала к выходу.

Махе посмотрел ей вслед с нескрываемым любопытством, и тут до Пианфар дошло, что это дама. Довольно полная, она имела при себе массу пишущих дощечек, печатей и прочего канцелярского реквизита, свисавшего с её нагрудного ремня, на котором виднелись знаки отличия средней степени.

Подняв голову, махендосет смерила Пианфар отнюдь не дружественным взглядом.

— Я Голос, — сообщила она.

Пианфар хмыкнула, прижав уши. Уткнувшись руками в бедра и осторожно переведя дыхание, она быстренько прикинула — вряд ли посетительница представляет кого-нибудь из местных чиновников.

— Чей именно вы Голос? Эхран знает вас? Голос — если она вообще таковой являлась — одарила Пианфар вторым выразительным взглядом.

У Голосов не было ни собственных имен, ни прочей идентификации — они считались альтернативной личностью Консула и служили для того, чтобы выражать мысли, которые он стеснялся озвучивать лично.

Наконец махе расправила плечи и сказала:

— Я — Голос начальника станции Кейшти. Он послал меня засвидетельствовать своё возмущение по поводу вашего самовольного входа в систему.

— Я не успела предупредить его.

— Зато уже успели вступить в какие-то сомнительные переговоры. — Голос мотнула головой в направлении трапа, намекая на визит Эхран. — Где ваш груз?

Пианфар оскалилась:

— Где документы, дающие вам право задавать подобные вопросы?

Махе сняла с пояса золотой значок с изображением Кейшти.

— У вас на борту находится…

— Но послушайте…

— …нелегальный пассажир.

Пианфар заложила руки за спину, обернулась и вопросительно посмотрела на Тирен, а затем снова на Голос. Решив для себя, что поднимать крик было ещё рановато, она кивнула в сторону коридора:

— Не желаете ли пройти внутрь, уважаемая? Выпить, поговорить?

— О чем? О том, как нарушить общепринятые таможенные правила, разбить корабль и устроить колоссальную неразбериху?

— Вы мне льстите. — («Нет, пожалуй, всё-таки настала пора переходить на крик!») — «Гордость» — мирный звездолет, и полученные им повреждения вас совершенно не касаются. А вот обещание ваших властей устранить их… — Пианфар вытащила из кармана заранее приготовленное разрешение на ремонт и вручила его Голосу. — Махены обрекли нас на незапланированный простой и потерю товара…

— Мы это исправим, — заявила вдруг Голос с удивительным спокойствием.

Шанур показалось, что стена, к которой она прислонилась, неожиданно рухнула вниз, причём чувство это было настолько отчетливым, что она и вправду пошатнулась. Пытаясь овладеть собой, Пианфар сделала несколько глубоких вздохов и потрясла головой.

— Но вы,—продолжала Голос,—придержите под уздцы представителей вашего глупого правительства.

— Это немыслимо!

— Вы что — передумали делать ремонт?

— А как вы можете мне в нем отказать? — Пианфар выхватила у Голоса документ, заверенный Золотозубым, и помахала им у неё перед носом.