Что ж, — напомнил он себе, — я могу пасть и в движении. Поскольку справа от него уклон слегка сворачивал к востоку, Теор пополз в том направлении. Он старался не заглядывать больше за край обрыва.

Ветер задувал ему за спину, обнимал его, неся влажные струи. Пролетела еще одна группа звездообразных существ, но вне пределов досягаемости руки.

Раздался свист. Он оглянулся, с проклятием отпрыгнул и прижался к отрогу горы. Нож, словно живой, сам прыгнул в руку. Но на него не обратили внимания. Огромное и неясное в тумане, новое существо проплыло над ущельем. Человеку оно напомнило бы кита с длинными конечностями и целым гнездом тонких отростков вокруг рта. Они вбирали в себя кучку тонких живых хлопьев. Затем существо скрылось из глаз. Несколько минут Теор не смел сдвинуться с места.

Это и вправду обитаемая зона, потрясенно подумал он. Перемещаются по воздуху, живут на такой высоте, а мы и не знали об этом. Но сами-то мы живем в темных глубинах.

Он вспомнил слова Фрэзера о том, что спектроскоп показал плотное микрообразование в верхних слоях атмосферы Юпитера. Это открытие не показалось тогда Теору особенно важным. Что тут такого, если микроорганизмы — такие маленькие, что их даже не видно, — плавают выше туч? Но если они служат пищей для более крупных видов, которыми питаются еще более крупные… да, внутри его мира обнаружился еще целый живой мир!

Если бы его глаза были менее острыми, Теор рассуждал бы с точки зрения физики и химии, которым научился у людей. На этой высоте и еще дальше воздух Ио все еще достаточно плотен, чтобы поддерживать объекты значительной массы. А минералы содержатся в тучах в виде суспензии: в значительной мере щелочь, чем соединения с аммиаком придают планете такой живописный вид из космоса; но есть и еще кое-что: микрометеоритные частицы железа, кремния, магния, фосфора и окислов. Получая сверху больше энергии, чем ее попадает на поверхность, эти слои атмосферы соответственно больше способствуют поддержанию водородно-аммиачного фотосинтеза.

Возможно, и сама жизнь на Ио зародилась в верхних слоях атмосферы, и что она остается там более изобильной, чем на суше и в море. Хотя экология всей планеты еще не развилась до всеобъемлющей науки, можно сделать вывод, что населенность поверхности в большой степени зависит от атмосферных потоков, идущих сверху вниз. Не до такой степени, как жизнь в недрах земных океанов, так как растения существуют и там, но, тем не менее.

Теор мог думать только о своих планах, каждый из которых был безнадежнее предыдущего, — найти что-нибудь поесть.

Какое-то время он продолжал идти. Из тумана возникла неясная масса. Когда он разглядел, что это такое, ему пришло в голову, что наступил конец его странствиям. Перед ним вздымалась стена поперек тропы — от утеса слева от него и в бесконечность справа.

Можно попытаться обойти ее, или вернуться и попробовать с другой стороны. Но какой смысл? Лучше истратить последние силы, вспоминая все хорошее, что было в жизни.

Постой! Что там прижалось к стене от ветра, справа? Волнистая масса… дарва? Нет, но, возможно, нечто ей родственное. Теор подошел поближе, чтобы вглядеться.

Он обнаружил плотный лист с неровными краями в форме квадрата со стороной около двадцати футов. Человек назвал бы его синим, за минуту до того, как земная температура превратила бы в пепел иовианские молекулы. Теору он показался черным. Лист не был очень уж плоским изначально, но сейчас он был расплющен о поверхность скалы. Несколько толстых пушистых прядей шли от углов к предмету, напоминавшему массивное бородавчатое бревно. Когда Теор приподнял его, он понял, что оно почти одного с ним веса.

Раз за разом Теор мучительно пытался угадать, что это за организм. В обычном виде он перемещался, как открытая сумка. Верхняя плоскость поглощала энергию, реснички извлекали из туч аммиак и минералы.