— Ну, если так, я буду рад избавить тебя от него. Договорились!

Она протянула руку. В ее глазах горел огонь валькирии. Их руки соединились, и они посмотрели друг на друга.

Неожиданно он поцеловал ее. Она на миг отпрянула, потом ответила на поцелуй, и он весьма затянулся. Освободившись с неловким смешком, она сказала:

— Я лучше взгляну, как там наш праздничный обед.

— Да, наверное, — пробормотал он.

— Может… может, тебе… ты уверен, что не хочешь выпить чего-нибудь?

— Нет. Но ты сама выпей.

— Выпью. Мне это нужно.

Они говорили допоздна, и она рассказала ему о своем прошлом больше, чем требовалось, и ему по-том едва удалось заснуть у себя на полу.

13

На запад и вверх. Где-то за этим крутым берегом была горная цепь, которую в Ниарре называли «Яростные горы», а потом дикие холмы Ролларика, где, возможно, и сейчас блуждала армия Валфиво. Но они, конечно, были недосягаемы.

Теор взбирался в гору. Ему не оставалось ничего другого, разве что поддаться изнеможению и умереть. Вокруг него свистел ветер — резкий и холодный, он просачивался между склонами и бросал ему в глаза струйки багровой мороси. За несколько ярдов из-за тумана уже ничего не было видно. Теор лез по темным, влажно поблескивавшим глыбам льда в абсолютном одиночестве. Где-то справа от него ревел поток. Теор думал, не отыскать ли его и не попытаться ли поймать рыбу — это была его последняя еда за такое долгое время, что он вообще перестал ориентироваться во времени. Но нет. Опасность оступиться в каньоне была более реальной, чем слабая надежда на успех. На Юпитере падать гораздо опаснее, чем на Земле, даже для иовианца. Что же до вероятности кого-то поймать, то, едва он оставил позади прибрежный лес, сразу оказался на территории, на взгляд абсолютно бесплодной.

И он догадывался, почему. Сухой огонь в его дыхательных щелях сопровождался головокружением, делавшим все вокруг таким нереальным. При силе тяжести этой планеты, изменение атмосферного давления при подъеме на большую высоту в несколько раз больше, чем на Земле. Он еще не поднялся выше уровня моря и на милю, но концентрация водорода, необходимого для его дыхания, уже уменьшилась наполовину. Теор вынужден был чаще останавливаться на отдых. У него падала голова, не гнулись колени; оба сердца бухали, как молоты, на грани разрыва, а в сознании проплывали призрачные видения.

Горы такой высоты на Юпитере — редкость. Хотя в сильно сжатом ядре и мантии заключены немыслимые энергии, они взрываются при землетрясениях, извержениях вулканов, гейзеров или выбросах в атмосферу, которые образуют перманентную бурю длиной в триста тысяч миль. Люди называют ее Красным пятном. И все же эрозия и гравитация часто мешают горообразованию. В любой данный отрезок времени не возникает сколько-нибудь значительного поднятия ландшафта, чтобы жизнь суши могла приспособиться к нему.

До подступов к горной цепи оставалось совсем немного. Все остальное физически было для него недостижимым. Падая, оскальзываясь, всеми шестью конечностями вцепляясь в скалу и крутые склоны, осыпавшиеся под ногами, Теор спрашивал себя в глубине сознания, мог ли кто-нибудь другой повторить этот переход. Только не он сам, изнуренный голодом и одиночеством. Но он вынужден был идти: потому что Улунт-Хазулы осадили город, где его ждала Линант и Порс.

Теор посмотрел вперед, будто мог разглядеть конец пути. Но перед ним лежала только неровная каменная пустошь, невдалеке терявшаяся в тумане. От моря наносило пары аммиака, здесь они конденсировались и стекали вниз реками и речушками. Эти тучи с его точки зрения были ненормальными: рыжими, клубящимися и бьющими в стены пропастей и уступов; его обоняние ловило странные ароматы.

И здешний свет был таким сверхъестественным.