– Мэгги… – снова простонал он, и она посмотрела ему в глаза.

– Лучше уходи, – хихикнула она и прикусила губу. – Иначе Бонни вполне может напасть на Клайда.

Он рассмеялся, но с обреченным видом выпустил ее из объятий и взялся за дверную ручку. Она пропустила его вперед и пошла за ним вниз по лестнице. Он на ходу, не оборачиваясь, протянул руку назад, обхватил ее ладонь, и она снова чуть не разрыдалась. Жизнь внезапно стала такой невыносимо прекрасной, что от радости ей все время хотелось плакать.

У входной двери он – вполне разумно – не стал целовать ее на прощание, но коснулся губами ее руки.

– Если ты вдруг не поняла мой ответ, я буду рад пойти с тобой на выпускной бал. Вот только вряд ли я смогу танцевать под современные песни. – И он поморщился.

– Мы что-нибудь придумаем, – с улыбкой ответила Мэгги. – В конце концов, ты ведь научил меня танцевать под твою любимую музыку.

– Спокойной ночи, моя Бонни, – прошептал он и шагнул за порог.

– Спокойной ночи, Джонни, – вздохнув, ответила она, глядя ему вслед.

Когда Мэгги закрыла входную дверь, Айрин нигде не было видно. Мэгги надеялась, что тетушка не отправилась обратно на чердак и не пытается, словно безумная, вернуть ушедшую юность. Но Айрин нашлась в маленькой желтой гостиной, прежде служившей Лиззи спальней. Она сидела с книгой в руках и делала вид, что читает, но на самом деле смотрела куда-то в сторону, явно размышляя о чем-то своем.

– Айрин?

– Джонни ушел? – испуганно спросила Айрин.

– Да. – Мэгги села на диванчик рядом с тетушкой, коснулась рукой ее мягкой, в морщинках, щеки. – Я люблю тебя, тетя Айрин. Кажется, я слишком редко говорю тебе об этом.

Айрин выпустила книгу из рук и накрыла пальцы Мэгги ладонью.

– Я тоже люблю тебя, моя дорогая девочка, – прошептала Айрин и погладила Мэгги по руке, которую только что целовал Джонни. И почти сразу отвернулась, словно что-то не давало ей успокоиться, но она не хотела об этом рассказывать.

Радость, переполнявшая Мэгги всего минуту назад, отхлынула, когда она заметила, что ее старой тетушке не по себе.

– И его я тоже люблю, Айрин. – Мэгги редко называла тетю по имени, но почувствовала, что сейчас должна это сделать, чтобы подчеркнуть важность своего признания.

– Да… да… я знаю, – запинаясь, проговорила Айрин. – Знаю, Мэгги. Дело не в этом…

– А в чем тогда?

– Мне снился сон. Я думала, что это был сон… – Голос Айрин звучал совсем тихо, и Мэгги почувствовала, как по ее телу холодной волной расползается страх. – Когда вчера утром я увидела тебя в том красном платье, я так изумилась, что не могла произнести ни слова… но с тех пор я все время об этом думаю.

– О своем сне? – прошептала Мэгги.

– Это был не сон! – выпалила Айрин, выпустив руку Мэгги и закрывая лицо ладонями.

Мэгги вздрогнула от этой неожиданной перемены в поведении тетушки. Она побоялась снова коснуться ее, побоялась, что Айрин ее оттолкнет.

Айрин тяжело дышала, не отнимая ладоней от лица, и от этого резкого звука у Мэгги по шее поползли мурашки.

– Это была ты! – выкрикнула Айрин, хотя ее перепуганный голос прозвучал не громче, чем шепот. – Ты была там, на балу, и танцевала с Джонни, и сказала мне, что я должна бросить Роджера. – Айрин застонала в ладони. – Не понимаю, как ты могла там оказаться. Но ты была там! Я видела во сне твое лицо. На тебе было мое платье. Как оно к тебе попало? Я помню все это так ясно, словно это случилось вчера, а не пятьдесят три года назад.

Мэгги не могла дышать. Сердце у нее сильно билось. Ей хотелось выть и вопить, как идущему на смерть заключенному, который знает, что невиновен.