Она тут же соскользнула со стула и попыталась отвлечь его внимание от несчастного Билли.

– Он просто спросил, в порядке ли я. Я хотела поесть, но теперь понимаю, что зря я сюда приехала. От еды мне сразу стало нехорошо, – объясняла Айрин, приглаживая растрепанные перышки Роджера. Это у нее здорово получалось. Перышки у Роджера вечно были растрепаны.

Роджер отмахнулся от нее, грубо ухватил Билли за воротник и стащил со стула.

– Выметайтесь на улицу, парни! – рявкнул Вэл, и Роджер сразу подтолкнул Билли к двери.

– Ты его слышал, малыш Билли? Выметаемся на улицу.

– Роджер. – Айрин положила руку ему на плечо, отчаянно стараясь быть с ним милой и ласковой, отвлечь его от очевидного желания отлупить парня, который был намного младше и меньше него.

Роджер с силой оттолкнул ее руку, и тогда Билли Кинросс ухватил его за рубашку и вытолкал из дверей дайнера с силой, удивившей и Айрин, и Роджера. Похоже, паренек кое-чему научился у старшего брата.

Роджер вывалился за дверь, прямо за ним выскочил Билли Кинросс. Школьники, собиравшиеся оккупировать «Солод», застыли посреди парковки, не понимая, что будет дальше.

Роджер тут же пришел в себя. Он не задумываясь врезал Билли кулаком по зубам. Потом со всей силы ударил его в живот.

Билли охнул и повалился на землю. Роджер схватил его и снова поставил на ноги. Роджер весил килограммов на десять больше, был выше ростом и кипел какой-то неуемной злобой. Он отделывал несчастного Билли с такой яростью, что окружившие их школьники нервно переминались с ноги на ногу, не зная, что делать. Билли снова рухнул на землю. Он пытался защищаться, но Роджер уже сидел на нем верхом и сыпал ударами по всему, до чего мог дотянуться.

Вдруг послышались крики и предостережения. Толпа всколыхнулась и пропустила вперед Джонни Кинросса. Расшвыривая бездельников и зевак в разные стороны, он прокладывал себе дорогу к младшему брату. Джонни обеими руками сгреб Роджера Карлтона за рубашку, стащил его с Билли и отшвырнул в сторону. А потом, не глядя больше на разъяренного обидчика, опустился на колени рядом с братом. Друзья Джонни схватили Роджера, не давая ему вырваться, пока Джонни проверял, насколько сильно пострадал его младший братишка. Нос и рот у Билли были в крови, но он лишь отмахнулся от Джонни и нетвердо поднялся на ноги. Джонни сорвал с себя футболку, отдал Билли, чтобы тот остановил кровь, и оглядел брата, проверяя, не пропустил ли более серьезные травмы. Убедившись, что с Билли все в относительном порядке, он развернулся и встал, широко расставив ноги и опустив руки. На его лице читалась ярость человека, доведенного до предела.

– Отпустите его.

– Джонни?

– Отпустите его, – снова, уже громче, потребовал Джонни.

Его друзья мгновенно повиновались, выпустили Роджера и отошли.

Джонни шагнул вперед и без всяких колебаний впечатал свой кулак в челюсть Роджера. Тот осел, словно мешок с картошкой, голова завалилась набок, руки и ноги смешно дрогнули. Он отключился. Толпа стихла, а Джонни склонился над безжизненным телом, грубо похлопал Роджера по щекам, пока тот не зашевелился, не застонал и не принялся мотать головой из стороны в сторону. Значит, живой.

Джонни выпрямился, обвел взглядом толпу дружков Роджера.

– Сегодня вечером у новой школы. Мы с этим покончим. Только Роджер и я, а еще все, у кого есть какие-то проблемы с братьями Кинросс. Сделайте так, чтобы он там был, иначе я отыщу его, а потом и всех вас, и выйдет не слишком симпатично. Слышали?

* * *

2011 год

Наутро, когда она проснулась, у нее на шее виднелись синяки. Мэгги пыталась убедить себя, что это был только сон, но синяки свидетельствовали о другом. И хотя она ужасно боялась провалиться обратно в то время и пространство, где ее поджидал Роджер, еще сильнее ее пугало, что она может лишиться будущего, вдруг замаячившего перед ней, словно золотистая, чудная мечта: теперь Джонни снова принадлежал ей, и в субботу они собирались на выпускной бал.