Лиф платья прилегал неплотно: хрупкие плечи Айрин и ее поникшая грудь уже не заполняли его так, как прежде, в молодости. В талии, там, где изящная фигура Айрин с возрастом чуть раздалась, ткань была сильно натянута, но Айрин все же сумела застегнуть молнию. Видно было, что ей очень неудобно.

– Айрин? – повторила Мэгги, старательно притворяясь, что в том, что невеста Франкенштейна посреди ночи льет на чердаке горькие слезы, нет ничего удивительного.

– Здравствуй, дорогая, – пробормотала Айрин. Ей явно хотелось показать Мэгги, что все в порядке, и она попробовала улыбнуться, но у нее ничего не вышло. – Я просто решила проверить, сумею ли по-прежнему нацепить это старье… Я тут искала проигрыватель, стоявший в комнате Лиззи. Ума не приложу, куда я его подевала.

– Как ты расфуфырилась! Прическа, платье, макияж, и все это в три часа ночи? – Мэгги уселась рядом с тетушкой на пыльный диванчик и разгладила пальцем персиковые рюши.

– Лучше честно скажи мне, что я глупая старуха! – Айрин снова попробовала улыбнуться, но на последних словах всхлипнула и принялась вытирать глаза уголком ветхого кукольного одеяльца.

Мэгги ей не ответила. Нет, Айрин не была глупой. Но что-то явно растревожило, огорчило ее. Мэгги подумала, что тут наверняка не обошлось без Джонни Кинросса, восставшего из могилы во всем своем юношеском великолепии и явившегося к ее дому.

– Какое красивое платье. Ты в нем была на выпускном? Кажется, я видела его на одном из снимков в альбоме Роджера.

– Знаешь, что странно… я помню, что была на выпускном в красном платье. Его-то я здесь и искала. Я точно помню, что была в красном.

– Значит, ты не проигрыватель тут пыталась найти? – поддела ее Мэгги, стараясь не улыбнуться.

Айрин бросила на нее взгляд, ясно говоривший, что Мэгги могла бы и не ловить ее на вранье. Но все же она перестала плакать и легонько хлопнула Мэгги по руке:

– Ах ты нахалка!

Мэгги хихикнула, и Айрин наконец тоже улыбнулась.

– Но теперь я вспомнила это платье. Я и правда старею. Да, в нем я и ходила на выпускной. Сначала я купила красное платье, но в последний момент сдрейфила. Лиззи, моя сестренка, сказала мне тогда, что никто не придет на бал в красном и у меня будет глупый вид. И она оказалась права. Тогда я единственный раз в жизни послушалась совета десятилетней девчонки. Забавно, что на том выпускном была другая девушка в точно таком же красном платье. Я совершенно о ней забыла. Она так не походила на всех остальных… и выглядела просто чудесно. Джонни с ней танцевал… – В глазах Айрин снова показались слезы. Она оборвала себя на полуслове и вдруг поднялась с диванчика. – Это платье должно быть где-то здесь.

Айрин принялась срывать с длинной перекладины чехлы с платьями и расстегивать молнии. Мэгги суетливо бросилась собирать и вешать на место наряды, которые Айрин отбрасывала в сторону, пытаясь отыскать тот единственный, о котором думала.

– Вот оно! Я знала, что оно здесь, – восхищенно вскрикнула Айрин и вытянула красную ткань из чехла, втиснутого между двумя другими, похожими на него, как капли воды.

Аккуратно собранные и заколотые шпильками волосы Айрин растрепались, тушь с ресниц растеклась, но она казалась очень довольной, и Мэгги решила не обращать внимания на такие мелочи.

– Погляди-ка, Мэгги! Восхитительное платье. И у меня есть к нему туфли и сумочка. Я его так ни разу и не надела, – печально подытожила Айрин. Переступив через ворох платьев, она стала осторожно спускаться по лестнице, держа в одной руке свое красное сокровище, а в другой – туфли и маленькую серебристую сумочку.

Мэгги в отчаянии огляделась, покачала головой и решила, что уберет весь этот бардак когда-нибудь в другой раз. Она дернула за шнурки тусклых лампочек, и учиненный Айрин беспорядок погрузился во тьму.