– Все эти девушки слишком раздеты, – пробормотал Джонни себе под нос.

Мэгги вскинула брови:

– Разве тебе это не нравится?

– Странно, но нет, не нравится. – Джонни откинулся на спинку сиденья и задумчиво огляделся. – Когда все выставлено напоказ, нет больше никакой тайны. Половина удовольствия от подарка – в том, что ты его разворачиваешь. А если заранее знаешь, что внутри, зачем вообще открывать?

Они решили поужинать в небольшом скверике на Мэйн-стрит, в квартале от «Шимми». Джонни сказал, что помнит этот скверик столько же, сколько себя самого. Детскую площадку недавно заменили на новую, а деревья, по его признанию, здорово выросли. Он встал под одним из высоких дубов и задрал голову кверху, словно пытаясь сосчитать все листья на ветках. Солнце зашло, и вечерние тени разрастались, постепенно закрывая собой землю. Вокруг них мягко стелились серые сумерки. Они ели в задумчивой тишине, но потом Джонни вдруг нарушил молчание.

– Так, значит, всегда одно и то же?

– Что?

– Ты сказала, что жизнь полна разочарований, а ты не любишь рисковать, когда дело касается еды, и всегда ешь то, в чем уверена.

Мэгги пожала плечами и обмакнула в коктейль ломтик картошки.

– Когда я нахожу то, что мне нравится, то уже больше не ищу. Не рискую. Наверное, так.

– Хм-м. Пожалуй, ясно.

Мэгги снова пожала плечами, стараясь за деланой беззаботностью спрятать усталость от своей неприкаянной жизни.

– Значит, родителей у тебя нет?

– Они умерли, когда мне было десять. После этого я несколько лет жила в разных семьях. Так себе опыт.

Джонни оглядел ее серьезным взглядом, сжал губы в тонкую линию. Похоже, расспрашивать ее он не собирался.

– Я переехала к Айрин после смерти Роджера. Он не разрешал ей меня забрать. Мне кажется, она бы меня все равно забрала, но побоялась, что он не оставит меня в покое… и в ее доме мне будет хуже, чем в приемной семье.

– Роджер Карлтон испортил жизнь нам обоим, – пробормотал Джонни.

– И не нам одним, – парировала Мэгги, имея в виду тетушку Айрин.

– Мне кажется, нечестно, что ты так много знаешь обо мне, а я о тебе вообще ничего не знаю, – заметил Джонни, меняя тему.

Мэгги обрадовалась этому. Они уже и прежде говорили о Роджере, пусть даже Джонни об этом не помнил.

Мэгги склонила голову к плечу. Она не стала напоминать ему, что когда-то он знал о ней все.

– Наверняка ты знаешь больше, чем тебе кажется.

– Да, например, что ты любишь танцевать.

Мэгги кивнула и оттопырила один палец. Это первое.

– И что ты здорово танцуешь.

Мэгги с улыбкой пожала плечами и оттопырила еще один палец. Это второе.

– Ох, да ладно тебе. Ты отлично знаешь, как ты хороша. Думаешь, я не смотрел на тебя тогда, в «Шимми»? Все, кто там были, с тебя глаз не спускали. – Он помолчал. – Я ведь тебя дразнил, понимаешь? Я хотел, чтобы ты станцевала. Хотел на тебя посмотреть…

– Нет, не хотел! – горячо перебила его Мэгги. – Ты и не думал, что я умею танцевать. Ты ведь считаешь меня скучной и непривлекательной.

– Можешь думать так, раз тебе этого хочется. Я тоже буду так думать, и в конце концов нам от этого будет только лучше.

Мэгги вскочила и ринулась к качелям, подальше от недоеденного ужина и парня, которому явно хотелось побольнее ее уязвить. Не успела она раскачаться, как сильные руки обхватили ее за талию и толкнули вперед. Джонни толкал ее все сильнее, все выше, и тогда она закрыла глаза и позволила ветру, обвевавшему ее тело, растрепать ей волосы и унести ее вверх, к черному небу. Через какое-то время Джонни перестал ее толкать, и Мэгги нехотя остановилась, огляделась, ища его.