Мэгги прикусила дрогнувшую губу. Почему всякий раз, когда кто-то к ней добр, она не может сдержаться? Она способна терпеть, когда ее обзывают, когда от нее отказываются, когда на нее не обращают внимания, но, если кто-то ей сопереживает, она вмиг теряет контроль над собой.

– Он зовет тебя во сне, – продолжала Джиллиан. – Да, он тебя отталкивает, притворяется, что ему нет до тебя никакого дела, но ты и правда не способна его успокоить, и на то есть причина. Он тебя любит.

– Он зовет меня во сне? – ошеломленно переспросила Мэгги.

– Может, он и не помнит тебя здесь, – Джиллиан постучала себя по голове, – но зато ты живешь вот здесь, – и она прижала руку к груди. – Он не отказывается от тебя, он просто пытается разобраться в противоречиях. Хотя тебе наверняка так не кажется.

Мэгги почувствовала, что подбородок у нее снова дрожит. Нужно взять себя в руки. Джиллиан явно видела, что с ней происходит, и была к этому готова. Она искусно сменила тему, давая Мэгги возможность отвлечься:

– Мама всегда повторяла, что он вернется. Готовилась к его возвращению. Никогда не говорила о нем в прошедшем времени и мне тоже не позволяла. Папа от этого с ума сходил. Но он любил ее и потому терпел ее неготовность отпустить сына.

– Но ведь она оказалась права, – тихо сказала Мэгги.

– Да… она оказалась права. Любопытно, как бы все повернулось, если бы она сумела его отпустить. Но она так и не смогла этого сделать. Она не была мне плохой матерью, но всегда казалась отстраненной, рассеянной. Она и меня назвала в их честь. Джиллиан – это Джон и Уильям, нечто среднее между их именами. – Джиллиан пожала плечами, словно давая понять, что давно с этим смирилась. – Отец безумно ее любил, и она его тоже любила, но она никогда не выглядела счастливой. Хотя делала все для того, чтобы он был счастлив.

– Ваш отец был хорошим человеком.

– Лучшим на свете, – горячо заверила Джиллиан. Теперь расчувствовалась она. – Он ведь тоже всю жизнь искал Джонни. Он говорил, что в этой истории слишком много вопросов. И это не давало ему покоя. Как бы мне хотелось, чтобы они оба сейчас были здесь. Надеюсь, где бы они теперь ни оказались, они обо всем знают.

– А что Билли?

– А что Билли? – И Джиллиан чуть улыбнулась. – Билли не преследовал мою маму так, как Джонни, хотя она и о нем горевала. Когда она говорила про Билли, то могла даже улыбаться. Смерть – это боль, от которой мы можем вылечиться. А незнание – рана, которая никогда не заживает.

– Как раз из-за незнания ему теперь так нелегко, – прошептала Мэгги.

– Но в этом-то и состоит твоя роль. – И Джиллиан взяла ее за руку. – Ты – чудо. Ты поможешь ему заполнить пробелы…

– Я не могу помочь ему вспомнить.

– Зато можешь помочь забыть.

8

 Время сетовать

Два дня спустя Джонни ждал Мэгги у школы. Она страшно устала и проголодалась: с обеда прошло уже целых полдня, к тому же она сильно задержалась после уроков, убирая классы. Ноги у нее болели, спина не разгибалась, голова раскалывалась из-за слишком тугих дужек очков. С того самого утра, когда Мэгги увидела в школьном спортзале призрачный выпускной, она старалась вовсе не снимать очки, даже когда ложилась спать: ей казалось, что они крепко держат ее в настоящем, не дают ускользнуть в прошлое. Теперь она наконец сняла очки, утомленно потерла переносицу, прикрыла словно засыпанные песком глаза от ярко-розовых лучей заходящего солнца.

– Тебя подвезти?

Голос Джонни раздался словно из ниоткуда. Сердце Мэгги предательски подпрыгнуло от счастья, но тут же затихло, словно вспомнив, что его чувство теперь безответно. Она резко распахнула глаза, вскинула голову и обнаружила, что он стоит у столба, к которому она почти десять часов назад пристегнула велосипед.