– Ты специально? – Я развернулась и сердито уставилась на маму. – Зачем вы все время говорите про эту инициацию? Нет у нас в роду дара. Нет его! – закричала я. – Все? Отстанешь от меня?

– Но ты же хочешь обрести его.

Мама попыталась дотронуться до меня, но я отдернулась от протянутой руки:

– Поэтому вы каждый раз мне об этом напоминаете! Да, я знаю, у одаренных родителей рождаются одаренные дети, – пробубнила я заученную фразу. – Но ты забываешь – бывает и по-другому! – ударила я себя кулаком в грудь. – Ведь Пиля-чуч мог вернуть душу одаренного родственника в мое тело… Ты не думала об этом?

– Милгын, девочка моя, но в нашем роду одаренных, – развела она руки, – увы, не рождалось.

– Хочешь сказать, ты с отцом весь наш род знаешь?

Мама не нашлась с ответом.

– То-то же, – довольно добавила я.

– Доченька, мы тебя любим и переживаем за тебя. С этой инициацией ты стала такой нервной…

– Ничего я не нервная, – перебила я маму. – Конечно, нет ничего плохого, чтобы прожить всю жизнь на восьмом острове. Самом отдаленном и забытом месте этого мира! – всхлипнула я.

– Дорогая, никто не заставляет тебя всю жизнь сидеть с братьями и жить с нами, – тепло улыбнулась мама, на этот раз сжав мою ладонь. – После обучения мы с папой поможем, даже если ты захочешь переехать на другой остров.

– А смысл? – Я посмотрела в тревожные мамины глаза. – Это ничего не изменит. Неужели вам никогда не хотелось чего-то большего? Вон, водники наслаждаются просторами синих глубин. Воздушники летают на двухметровых куропатках. Зёмники становятся шаманами, проводниками между нашим и животным миром. Огневики и вовсе нагоняют тучи, поднимают воду, содрогают землю и вызывают лаву.

– Не романтизируй, – повысила голос мама. – На плечи одаренных ложится огромный груз ответственности. Они рискуют жизнью, защищая нас от низших духов.

– Все равно это несправедливо! – не сдавалась я.

– Это молодость, милая. – Мама стерла слезу с моей щеки. – Ты подумай об этом иначе: наша профессия – это и есть наш дар. Посмотри с каким усердием папа работает с деревом, а я пеку пироги. К тому же у нас большая и дружная семья. Мы любим друг друга. Разве это не счастье?

Ее проникновенный взгляд давил. Я не смогла сказать ей – нет.

– Вот и хорошо. – Она обняла меня. – Я на работу. Каша на печке.

Вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь. Шлепанье босых ног становилось более отчетливым, и вот в комнату ввалились братья-двойняшки.

– Мил-лын, – позвал Ропал. – Мы кушать хотим.

– Гулять пойдем? – вторил Нимал.

Я промычала, сползая с кровати:

– Когда вы уже вырастете!

Братья побежали обратно, чтобы, забравшись на стулья, приняться с усердием стучать ложками в ожидании завтрака.

«Все, на сегодня достаточно переживаний», – решила я, вытерла слезы и последовала за братьями. Не успела я поставить наполненные тарелки, как через отверстие под дверью, вырезанное отцом, юркнул пушистый питомец. Он принялся тереться о ногу и пищать.

– Разбойник, угомонись! – взмолилась я и поставила тарелки на стол.

Братья работали ложками, а зверек не сдавался в выпрашивании. Я зачерпнула поварешку ему и лишь затем сама насладилась завтраком.

– А теперь гулять? – спросил Нимал.