– У-улять! У-улять! – причитал Ропал, расплескивая кашу.

– А теперь вы поможете сестре, – строго сказала я. – Сначала приберетесь у себя в комнате, а затем мы сносим белье на источники. Или мне оставить вас дома и пойти одной?

– Не-е-е-е-ет, – завизжали братья. – Мы с тобой!

Примерно через час разбросанные игрушки были прибраны, а вещи разложены по шкафам. Утеплившись и водрузив тюки грязного белья на сани, мы вышли из дома. Повсюду искрился снег, слепив глаза, а вдали виднелись огромные вулканы. Правая часть острова погрузилась под дымящейся купол, видно, Гамулы – духи, живущие внутри вулканов, готовили пищу.

Долина с гейзерными источниками находилась в трех часах ходьбы от дома, если не знать, как сократить дорогу. Обогнув лесок, мы вышли на берег Единого океана, омывавшего все восемь островов. Всплеск воды и женский смех привлекли наше внимание. На берег выползли водники, имеющие во второй ипостаси туловище моржа и огромные клыки, напоминающие укороченные бивни.

На суше водников легко определить по обилию украшений из чешуи и ракушек. В человеческом обличье им не страшен мороз, румянящий щеки. Особенно мне нравилось, как девушки украшали волосы, вплетая в них те самые чешуйки, нежно переливающиеся на свету, подобно небосводу. Женщины наравне с мужчинами ежедневно уходили в воды, заботились о глубинных обителях и добывали пропитание для острова.

Ступая по хрустящему снегу так мы и шли вдоль берега, пока не уткнулись в сопку. Теперь тащить поклажу пришлось в гору. Братья несколько раз порывались забраться на тюки белья, но мне удалось заставить их идти ногами. Когда нога, соскользнув, сползла вниз, я вспомнила поговорку: «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет!» Может, я не особо умная, зато крепкая и выносливая. Так-то! А вот падать мне категорически нельзя, и так приходилось без конца подталкивать братьев, еще и сани тянуть.

Поднявшись на вершину, мы выдохнули и перевели дух. До живописной долины осталось лишь лихо скатиться на санях – единственный кусочек тепла в этом снежном царстве. Дружно усевшись, мы покатились по склону. Снег кончился, и сани жестко затормозили о землю.

– Добрались.

Я расстегнула тулуп и стянула с головы шапку. Посреди разноцветной земли, столбов пара и легкой поросли зеленого мха тянулась выложенная тропинка. По ней мы и прошли до площадки, на которой резвились другие ребята, сняли верхнюю одежду и положили ее на лавку.

– Ждите меня здесь, – наказала я братьям, а сама взяла тюк белья и потащилась с ним по тропинке вниз, где все выше и выше клубились пары.

Возле источников крутились рабочие, которые пообещали к вечеру залатать прорыв.

– Стирать-то можно? – на всякий случай уточнила я, а то потом мама устроит очередной выговор о ребячестве и невозможности сделать все нормально, если белье затеряется.

– Все в порядке, – обнадежили они меня.

Возле водоворотных дыр дежурила Следящая за стиркой. Один ее взмах, и вот уже тюки выпорхнули из моих рук и опустились ей под ноги. Я с упоением следила за полетом грязного белья.

– Это все? – громко окликнула Следящая.

– А? – вздрогнула я. – Да, все.

Следящая записала содержимое, отправленное на стирку, и выдала номер в очереди – восемь. Ждать предстояло минут сорок, а то и больше. За это время белье пролетало по трубам, шпарилось, терлось, а потом поднималось чистым и ароматным из соседней дыры. Следящая владела воздушным даром, от того белье по окончанию стирки отдавалось сухим, хоть и жутко мятым.

Вернувшись к братьям, я уселась на свободную скамью, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Я так любила тепло, но моя белая кожа, выделяющаяся на фоне смуглых сородичей, давно бы приобрела некрасивый красный отлив, если бы не шаманская мазь из жира и масел, которой я ежедневно смазывала все оголенные участки.