– Откуда взялась эта хворь? – наваливался он на меня.

– Я не знаю.

– Где вы нашли объявление?

– На остановке, – судорожно отвечала я.

– Ваши мысли на счет болезни?

– Я решила, это мошенники.

– Или хворь?

– Возможно… Я не знаю!

– Хворь или убийства?

– Хворь?

– Да или нет?

– Выраженные симптомы болезни отсутствуют, – процитировала я строчку из объявления.

– Как же насильственные следы?

Ректор кашлянул, привлекая внимание:

– Крен Рубен, – обратился он. – Ребята находятся на первом острове меньше недели. Если они что-то вспомнят, то мои двери всегда открыты. Я извещу вас сразу, при наличии новых подробностей или деталей.

Крен Рубен нехотя сделал еще несколько записей в блокнот и отпустил нас, на прощание потребовав у Рена Ренове разрешение навестить нас в Академии при появлении новых подробностей. Ректор дал добро, а я понадеялась, что противного Крена Рубена вижу в последний раз.

Когда мы вышли на улицу перевалило за полночь. Эх, накрылись планы встать пораньше и сделать поутру домашние задания.

– Как бы вы ответили на последний вопрос? – неожиданно спросил ректор, когда мы оказались внутри коляски. – Насильственные следы, они есть?

– Их нет, – честно призналась я.

– Откуда вам это известно?

– Слухи, – быстро сориентировалась я. – Я слышала, как в Академии обсуждали смерти одаренных, но не предавала этому значение. Пока…

– Пока… – повторил за мной Рен Ренове. – Пока в городе продолжают находить тела, студентам запрещено покидать стены Академии. На утреннем построении я оглашу новые правила.

– Утром будет построение? – с тоскою посмотрела я на ректора.

Рен Ренове не удосужился более на общение. Привратники Академии пропустили нас на территорию, уточнив, будут ли еще гости. Ректор велел закрыть ворота и никого не выпускать.

– Благодарю вас, спокойной ночи, – обратилась я к ректору, когда мы спустились с колес.

– Спокойной, – задумчиво бросил он и поспешил к преподавательским общежитиям. Я семенила следом.

Теонола встретила меня причитаниями. Усадив на диван, она выставила на стол поднос с большой кружкой дымящегося чая и ароматной похлебкой.

– Страху натерпелись, – качала она головой и внимательно следила, как я ем. – Ректор велел накормить вас, а в комнату, сама знаешь, нельзя, – сокрушалась она, словно эти правила были не ей же самой придуманы. – Совсем измучил вас дознаватель?

– Ждали долго, – ответила я, наслаждаясь желанным чувством тепла и сытости в животе. – Скажите, а пакеты никто наши не приносил?

– Приносили, – проворчала Теонола. – Явились эти из управы, скинули все в кучу и ушли.

– Я могу забрать?

– Так Карни тебе в комнату все отнесла, не переживай, – заверила она.

Доев пищу, я попрощалась с Теонолой и поспешила по ступенькам вверх – одеяло и подушка истосковались по мне. В комнате было темно. Разувшись, я на цыпочках прокралась до пастели. Пакеты стояли подле кровати на ковре. «Буду разбираться с утром, все ли на месте, – подумала я, тихо снимая с себя верхнюю одежду. – Нужно смыть дух управы благополучия».