Офицер покачал головой:

— Нет, сеньор, он вам ничего не передавал.

Глава 7

Новости о смерти Д'Ибервилля не достигли Монреаля до самой осени. Печальные вести пришли на следующий день после праздника жатвы, который справляли в Лонгее, и Ба-бетта Карре получила приз за самый интересный костюм.

Барон Лонгея последним узнал печальную весть. Он был на общинном выгоне, расположенном за стенами замка, обычно там играли мальчишки после школы. Они шумели и кричали, играя в прятки и догонялки и в игру «Скальпируй последнего».

Барон отвечал за защиту города от внезапного нападения англичан, он распорядился, чтобы все мужчины занимались военной подготовкой, и решил, что им лучше всего заниматься на этом месте.

В тот день он был очень занят, но в то же время его что-то беспокоило, и он, наконец, решил, что ему стоит заняться чем-то другим, он больше не стал обращать внимание на неуклюже маршировавших добровольцев.

Впервые ему показалось, что что-то не так, когда он оказался на пересечении рю Сен Жозефа и Сен-Поля. Он всегда там останавливался. Там стоял дом, где он родился, а за ним быстро появились на свет божий остальные сыны семейства ле Мойн, включая Д'Ибервилля. Обычно, мсье Шарль внимательно оглядывал старый дом.

Когда он подошел к перекрестку, то увидел человека, стоявшего посредине дороги и с любопытством глазевшего на дом.

— Что здесь делает Пьер Превост? — подумал мсье Шарль. Он узнал ночного сторожа. Он был небольшого росточка, того же возраста, что и Д'Ибервилль.

Когда он был мальчишкой, то следовал за ним, как преданная собачонка.

Если бы барон был повнимательнее, он сразу бы понял, в чем тут дело. Но он ничего не понял, даже когда увидел, что по щекам Пьера Превоста текут слезы.

— В чем дело, Пьер? — спросил господин барон.

Тот его не услышал. Он ничего ему не ответил, а по лицу у него продолжали стекать слезы. Барон повторил вопрос, но опять не получил ответа. Он пожал плечами и больше не приставал к бедняге. «Если бы я не знал, что Мария держит его в ежовых рукавицах, я бы решил, что бедняга пьян», — подумал барон.

Барон шел по рю Сен-Пол и думал о странном поведении Пьера Превоста. Тут он наконец заметил, что многие горожане вели себя не менее странно. Что-то случилось с жителями этого города. На улицах царила тишина, и народ толпился в церквях. Прохожие торопливо отводили от него взгляд. Они быстро пробегали мимо, и он почувствовал в их тайных взглядах сочувствие.

Как только он вошел в дом, ему многое стало ясно. В нижнем зале толпились люди. Здесь собрались все слуги, многие его друзья и знакомые. Они разговаривали между собой, но когда появился мсье Шарль, воцарилась мертвая тишина.

Шарль ле Мойн остановился и молча ждал. Он увидел Фелисите рядом с дверью, ведущей в кухню. У девочки было бледное лицо, она была грустной. Она стояла рядом с кухаркой, которую можно было узнать только по испачканным в муке рукам, потому что она прикрыла лицо фартуком. Рядом находился крохотный и грязный гномик — один из трубочистов. На его черном лице пролегли светлые дорожки от слез.

— Итак? — спросил барон, и через мгновение он добавил: — Кто на этот раз?

У него дома гостил друг по имени Шарль Гилмо. Он передал мсье Шарлю ле Мойн письмо.

— Шарль, боюсь, что тут ты найдешь подтверждение грустных известий, которые достигли нас… из других источников.

Барон взглянул на письмо и узнал почерк де Серини. Он сразу понял, в чем дело, и все отдельные странные кусочки сложились в целую мозаику, — слезы Превоста, напряжение людей на улицах и то, что письмо пришло от Жозефа.