Человек в белой рясе инквизитора с вышитым на спине черным крестом. Он лежал ничком, уткнувшись носом в асфальт и раскинув руки, будто собирался обнять всю землю. Утренний ветерок слабо ерошил небрежно — под горшок — остриженные волосы. Ряса бестолково задралась, и из‑под нее выглядывали потрепанные джинсовые брюки и армейские ботинки.

По асфальту медленно расползалось темное, почти черное пятно.

— Кто это его так? — потрясенно присвистнул выглянувший из‑за моего плеча Хмырь.

Проигнорировав вопрос, на который все равно не мог дать ответа, я медленно вытащил из‑за пояса пистолет. Держа оружие наготове, присел рядом с телом на корточки. Прикоснулся к тощей, испуганно вытянутой шее, щупая пульс. Помотал головой.

— Мертв… Совсем недавно. Может быть, минут десять — не больше.

Хмырь уже стоял рядом, обшаривая взглядом окрестности. Глаза его перебегали с аккуратно, как по линеечке, высаженных деревьев на ровные линии кустов. Пробегали по рядам балконов и окон ближайших домов. Пистолет он тоже держал в руке.

— Пуля? — коротко спросил он.

Я осторожно перевернул тело, поморщившись при виде младенчески невинного лица. Убитый был совсем еще мальчишкой. Возможно, только в этом году закончил семинарию. И наверное, мечтал о великом Служении, о грядущей карьере, об искоренении ереси.

И вот итог…

— Нож, — сухо ответил я, проведя рукой по гладкому подбородку — парень, похоже, еще даже не начинал бриться. Мрачно посмотрел на вымазанные в крови кончики пальцев. — Хороший удар. Умелый и точный. Под челюсть и прямо в мозг. Умер мгновенно.

Удар действительно был хорош. Такой не каждому под силу и по способностям. Я бы так не смог. Впрочем, подобные приемы обращения с ножом как‑то не входили в программу подготовки чистильщиков по причине их полной бесполезности против нечисти: мертвяка все равно таким способом завалить невозможно, а обниматься с вампиром или тем паче с оборотнем, пытаясь в партерной борьбе пырнуть их ножичком под подбородок, — верное самоубийство. Такой фокус, может быть, прошел бы с навьей, но и то не факт…

Нет, тот, кто это сделал, умел работать прежде всего с людьми. И значит… Армия или инквизиция. Но белорясым вроде бы незачем убивать своего же. И получается…

— Армейцы, — прошептал Хмырь, видимо придя к тому же выводу, что и я. — Что будем делать?

— Идти дальше, — коротко ответил я, вставая.

— Если тут начнется неразбериха…

— Если начнется неразбериха — нам это будет только на руку. Пошли.

И тут, будто ставя последнюю точку под моими словами, сухо щелкнул выстрел.

Моментально выдернув пистолет, я уже через секунду стоял прижимаясь спиной к стене. Бывший инквизитор отстал от меня всего на полсекунды.

Еще один выстрел. И почти сразу же — короткий треск автоматной очереди. Стреляли внутри здания.

Как весело…

— Ты уверен, — Хмырь вздрогнул, когда вслед за очередным хлопком выстрела до нас донесся чей‑то вопль, — ты уверен, что хочешь туда зайти?

— Да, — я кивнул. Мне было все равно, что там творится. Я собирался вытащить Ирину. И я это сделаю.

— Ты псих, — выдохнул Хмырь. — Ты псих, Алексей. И я — тоже… Пошли!

Пинком распахнув дверь черного хода, я влетел внутрь. Пистолет в моей руке искал цели. Я был готов стрелять. Неважно в кого: в инквизиторов или в их таинственных врагов. Я был готов стрелять.

Но никого не было. Зал оказался пустым. Не то чтобы я об этом сожалел, но все же было как‑то странно: столько шума и… никого.

Где‑то сравнительно недалеко — может быть, в соседнем коридоре — грохотнул выстрел.