А из усмехающейся тьмы подвала появлялись все новые и новые твари. Их уже было не меньше полутора десятков, а они все лезли.

Никогда я еще не видел столь большого гнезда вампиров…

Двое кровососов решили избрать своей жертвой меня. Зря. Одного из них я осадил, по самую рукоятку загнав в грудь меч, другого — плеснув из выхваченного вовремя пузырька святой водой. Ослепленный вампир завертелся на месте, царапая лицо. А я побежал.

Не вправо — дальше по переулку и в глубь старого города. И не обратно к скрывшемуся уже за рядами домов периметру. Я знал, что на своих двоих от вампира не оторваться. Мертвые не устают, и бегать они подчас умеют очень быстро.

И потому я побежал вверх. Подпрыгнул. Зацепился. И полез по ржавой, дребезжащей под ногами, непонятно на чем держащейся пожарной лестнице.

Внизу громко и бестолково трещали выстрелы, перемежаясь криками ужаса и боли. Вояки — те, кто еще не бросился бежать — стояли до последнего. Но даже не оглядываясь, я знал, что шансов у них нет. Вампиров слишком много. Чтобы вычистить такое гнездо, понадобилась бы целая команда опытных и не раз бывавших в подобных переделках чистильщиков, прекрасно знающих ценность специальных трехметровых осиновых кольев и портативных водометов, снаряженных многими ведрами святой воды. Но даже тогда вряд ли обошлось бы без потерь…

Я дважды принимал участие в подобных операциях. Но тогда гнезда все‑таки были меньше: десять‑двенадцать тварей. Сейчас же за моей спиной, — я обернулся, — бесчинствовали почти полтора десятка вампиров. И это если не считать выведенных из строя кровопийц, бессильно подергивающихся тут и там на грязном асфальте и оставшихся в подвале.

Два десятка вампиров в одном гнезде! Помоги нам всем, Господи, но если до них все‑таки дошла идея коллективизма…

Выбравшись на крышу, я торопливо развернулся, присел на корточки и взял наизготовку меч. Не успевшее еще высоко подняться солнце припекало мне в спину. По обрамленному серебряными накладками лезвию меча крутились яркие блестки.

Долго ждать не пришлось. Возомнивший меня легкой добычей вампир высунул голову над краем крыши. И, взглянув прямо на солнце, негромко взвизгнул от боли в обожженных глазах… А в следующий миг взвизгнул мой меч. И еще через несколько секунд снизу донесся влажный шлепок упавшего тела.

Поднявшись, я пинком скинул с крыши слепо уставившуюся на меня голову. Перегнулся через край.

От того, что я там увидел, меня замутило. Хотя до сих пор я как‑то считал, что видел в этом мире всякое. И десяток трупов не способны испортить мне аппетит, как бы изуродованы они ни были и на какой бы стадии разложения ни находились.

Но это…

Внизу, не обращая внимания на жалкие попытки нескольких выживших армейцев отстоять свои жизни, одни трупы пожирали другие. Издаваемые ими при этом хлюпающие звуки заставили меня вздрогнуть и поежиться. Больше всего мне сейчас хотелось бы отвернуться… Но все же я смотрел.

Пять свежих окровавленных тел в обрамлении беспорядочно разбросанного по асфальту оружия. Всего пять. Вкупе с теми тремя живыми у стены это означало, что некоторым воякам удалось сбежать… Один из таких беглецов, потеряв автомат, все еще в ужасе мчался по улице, наверное, по ошибке избрав не то направление. За ним вприпрыжку бежал вампир, каждым скачком покрывая сразу метра два‑три. Прямо на моих глазах они свернули за угол, и я не увидел, к чему привела эта погоня. Но подозревал, что конец был кровавый.

Жаль, что у меня нет пистолета. Здесь на крыше — хорошая позиция для стрельбы. Можно если не разогнать этих тварей, то хотя бы позволить тем троим… уже двоим… сбежать.

Глупо жалеть врагов, которые, подвернись им возможность, пристрелили бы меня на месте. Но мне действительно было их жаль.