Другое дело, что подраться мы всегда успеем. А вот поговорить…

Ладно. Выслушаю я его.

Нет, все‑таки этот тип читал меня, как раскрытую книгу. Я еще сам не осознавал, что принял решение, а он уже кивнул и, расслабившись, откинулся на спинку стула. И сразу же приступил к делу.

— Алексей, похоже, что у нас с вами появилась общая проблема.

Серые глаза спокойно смотрели в мою душу.

— Я, конечно, понимаю, что ты можешь мне не верить. В конце концов, мы служим разным силам и стоим у разных полюсов. Я сражаюсь за Тьму. Ты, хотя и не хочешь в этом признаваться даже самому себе, борешься на стороне божественного Света… Никак не могу понять, почему ваш Бог так любит идеи крестоносцев. — Продавший душу насмешливо тряхнул головой. — Служить делу добра с мечом в руке и по пояс в крови — это так иронично. Это почти по‑нашему… Ты, Алексей, никогда не задумывался, в чем именно различие между нашими силами?

Усилием воли я заставил себя разжать челюсти.

— Разве ты пришел сюда, чтобы поговорить со мной о силах, целях и методах? Или чтобы обозвать кровавым убийцей?.. Скажи‑ка лучше, сколько душ ты самолично уже сгубил?

Темно‑серые глаза на мгновение закрылись. Незримый напор темной, источающей ощутимое зловоние силы ослаб. И на мгновение — всего лишь на мгновение, не больше — мне показалось, что рядом на стуле, чуть сгорбившись, сидит самый обычный не имеющий никакого отношения к иномировым силам человек.

— Извини, Алексей, занесло. — Еременко медленно поднял руки. Помассировал виски. Потом скосил пустые, ничего не выражающие глаза куда‑то в сторону и коротко, будто бы даже извиняюще пояснил: — Давит.

Искоса взглянув на маячившие за окном золоченые купола, я неопределенно мотнул головой. И, не сумев удержать любопытства, спросил:

— Ты в саму‑то церковь зайти сможешь? Продавший душу неопределенно повел плечами.

— Ненадолго. Извини, Алексей. Правда, больше не повторится… Ничего, что я на «ты»?

— Ничего.

Так вот тихо и незаметно такие, как он, и втираются в доверие. А потом сам не замечаешь, как оказываешься на поводке.

— Вот и хорошо.

Продавший душу поднял на меня взгляд. Обычный взгляд обычного человека. Ничего сверхъестественного. Никакого льда. Правда, зловоние тьмы вокруг него никуда не делось, потихоньку выметая народ из кафе. Люди просто вставали и уходили. Новые посетители, потоптавшись пару минут на пороге, тоже предпочитали убраться восвояси. И даже буфетчица за прилавком явно испытывала неосознанное желание сбежать куда‑нибудь подальше. Впрочем, надо отдать ей должное, дамочка держалась на удивление стойко. Наверное, тоже обладала некоторой сопротивляемостью. Или просто боялась за свое рабочее место.

Нет, это же какую силу надо иметь, чтобы вот так фонить? У него же аура почти столь же сильная, как у Матери Ефросиний. Только с другим знаком. Откуда только такие люди взялись в нашем тихом и спокойном городе?

И почему я тут сижу развесив уши вместо того, чтобы немедленно бить тревогу, звонить по трем девяткам, звать инквизицию?..

— Вот и хорошо, — негромко повторил продавший душу. — Тогда, Алексей, перейдем непосредственно к делу. Я так полагаю, ты уже знаешь о том, какие беды нас ждут в ближайшем будущем?

— Не понимаю, о чем ты. — Всеми силами я постарался не выказывать своих чувств.

Губы Еременко тронула чуть заметная улыбка.

— Хорошо, тогда я поясню. Приближается очередной катаклизм, по масштабам сравнимый разве что только с Днем Гнева. Или с пришествием Христа.