Причина, по которой я забрался в эти трущобы, была более чем проста: пойдя против прямого указания шефа, просто выйти через городские ворота я не мог. Зная Дмитрия Анатольевича, можно было с почти стопроцентной уверенностью заявить, что он на всякий случай уже передал на армейские посты указание ни в коем случае не выпускать меня из города. Но даже если и нет… зачем зря нарываться на неприятности?

В конце концов существуют и другие способы покинуть сравнительно безопасные пределы городских стен. И этими способами широко пользуются все те идиоты, которые мнят себя настолько крутыми, что, выходя за город, даже не берут с собой иного оружия, кроме заряженного бесполезным свинцом пистолета. Как человек, косвенно обязанный бороться с этим явлением, я знал большинство таких лазеек.

Из города можно выйти, например, по реке. Там, конечно, стоят сети, но заслон не сплошной. И потому в него, кроме нечисти, ловятся разве что только полные дураки. Любой, у кого мозги еще не окончательно протухли, выход найдет. Можно дождаться какого‑нибудь каравана и, если повезет, зайцем выехать вместе с ним. А еще, если не бояться грязи и соответствующего запаха, пройти можно через канализацию.

Вот только ни мокнуть, ни плутать по подземным лабиринтам, периодически натыкаясь на бетонные пробки и вмурованные в стены решетки, я не собирался. Тем более что существовал еще один, куда менее неприятный способ перебраться через стену: армейский, предназначенный для особых операций выход. И я знал, где его искать.

Грязная замызганная пятиэтажка, в нарушение всех правил стоящая слишком близко к опутанной колючей проволокой стене. Другая точно такая же пятиэтажка с другой стороны. И тонкая ниточка с небольшим уклоном натянутого между ними стального троса.

То, что мне и нужно.

Стоя на подоконнике и стараясь не смотреть вниз, я провел рукой по соединявшей два здания нити. Натянутый, как гитарная струна, трос едва слышно загудел под моими пальцами.

Пять этажей вниз. Тридцать метров расстояния. Идущий вдоль железобетонной змеи защитного периметра армейский патруль. Пулеметная вышка метрах в пятидесяти справа.

Ну что, благословясь…

Я медленно потянул из‑за спины меч. После нескольких секунд бескомпромиссной борьбы проклятая железяка, вздумавшая сначала застрять, все же сдалась и с тихим звоном вылетела из ножен. Тонкая полоса стали легла на столь же тонкую ниточку стального каната. Замерла, ожидая, пока я обмотаю левую руку специально для этой цели прихваченным из дома полотенцем. А потом…

Пронзительно засвистел в ушах ветер. Как живой забился, выворачиваясь из рук, меч. Протяжно загудел трос, принявший на себя дополнительную тяжесть. Сказочным дождем посыпались вниз искры. Кто‑то внизу закричал, требуя немедленно остановиться (интересно, как бы я это сделал?). Коротко рявкнула автоматная очередь… И все стихло.

А я, в последний момент успев поджать ноги, влетел в настежь распахнутое окно и покатился по грязному, усеянному притоптанными клочками бумаги полу.

Ковыляя на четвереньках, подобрал меч, неловко сунув его обратно в ножны. Размотал исполосованное в лапшу полотенце. Поморщился, глядя на бегущую по запястью темно‑красную каплю.

Дьявол, все‑таки порезался. Нехорошо получилось. Ох, как нехорошо. Кое‑кто здесь чует запах живой крови за добрую сотню метров… Только бегающих по пятам оголодавших вампиров для полного счастья и не хватало.

Зализывая порез, я рывком оторвал от сделавшего свое дело полотенца клок ткани и перетянул левую ладонь. Порез, собственно, был не такой уж и глубокий. Царапина. Я еще дешево отделался: если бы полотенце соскользнуло или оказалось чуть менее прочным… посыпались бы мои пальцы на землю с десятиметровой высоты. Да и я следом за ними.

А еще вполне можно было и словить пулю.

Какая все‑таки это глупость — прорываться через периметр, скользя по тросу на глазах у доброго десятка вооруженных автоматами вояк…

Стараясь держаться ниже уровня окон, я аккуратно перебрался в соседнюю комнату и только там набрался наглости выпрямиться в полный рост.