Вцепившись в стену, я согнулся, держась за живот и содрогаясь в сухом царапающем горло тысячами острых песчинок кашле. Меня мутило. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В ушах гулко шумела кровь.

Аваддон невозмутимо, будто ничего и не случилось, разглядывал чешуйчатую ладонь. Развлекался, выпуская и втягивая длинные и наверняка острые как бритва когти. В покрывавшем все вокруг тумане мелькнула посторонняя и не относящаяся к делу мысль. «Зачем ему вообще когти? Ведь в его власти могущество всей тьмы этого мира…»

— Сядь, — неожиданно резко сказал демон. —Сядь, человек. Ты на ногах не стоишь.

Колени и в самом деле упорно подгибались. Пересохший язык отказывался мне повиноваться. Но я все же нашел в себе силы выдавить:

— Я постою.

Аваддон издал негромкий смешок, отдаленно похожий на довольное змеиное шипение. Вновь мелькнул длинный раздвоенный язык.

— Как хочешь. Тогда перейдем к делу. Я хочу предложить тебе свою помощь в одном исключительно важном деле.

— Вот как? — Я все‑таки нашел в себе силы саркастически улыбнуться. — И где я должен подписаться, чтобы заложить душу?

Аваддон демонстративно фыркнул, не скрывая своего презрения.

— Человек, если бы я пришел сюда за твоей душой — я бы ее уже получил. Ты же сам ее мне только что чуть не отдал.

Я промолчал. Демон, изучая меня своими поросячьими глазками, удовлетворенно кивнул. И вдруг задал совершенно неожиданный и вроде бы совершенно неуместный вопрос:

— Как ты считаешь, человек, каким по счету будет надвигающееся пришествие?

С трудом ворочая превратившимся в пересохший кусок подметки языком я выдавил:

— Четвертым.

Растянув уродливую пасть в устрашающее подобие улыбки, демон коротко хохотнул:

— Ты так думаешь? Ты действительно так думаешь, человек?.. Ошибаешься. Только за последнее тысячелетие — это уже восемнадцатое! Восемнадцать мессий за тысячу лет — не слишком ли?.. Причем из этих восемнадцати только трое были наши. Остальные — от Бога. Ваш создатель в последнее время что‑то слишком уж увлекся переделыванием этой реальности.

— Не понимаю… — Рот наконец‑то наполнился слюной, и я с облегчением облизнул пересохшие губы. — Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

Аваддон шумно вздохнул, выдохнув из узких ноздрей две струйки сизого дыма.

— Всякий раз, когда Бог хочет что‑либо изменить в своем творении, он готовит себе посредника — человека, которому придется стать проводником чуждой этому миру силы. Посредством своего избранника он касается вашего мира и вносит некоторые изменения в его жизнь. Избранный человек после этого обычно умирает. Жизнь и душа мессии — это цена перемен… Но да речь не об этом.

Я молча внимал. Умудрившаяся как‑то проползти метра три, коротко и жалобно всхлипнула раздавленная вампирша. Медленно тянулись вдоль улицы призрачные нити тьмы, старательно пробующей на ощупь каждую трещинку в асфальте.

— Вы, смертные, считаете нас, демонов, воплощением зла. И возможно, по справедливости. Наши методы и наши цели вызывают в вас одно только отвращение. Но в отличие от Всевышнего мы никогда, я повторяю, никогда не пытались внести глобальные изменения в судьбу мира. Нам хватает тех из вас, кто добровольно встает под наши знамена, тех, кто гонится за богатством, за властью, за могуществом, за удовольствиями.