— Человеколюбие тут совершенно ни при чем, — спокойно ответил демон. — Мной движут самые обычные и хорошо понятные вам, людям, корыстные интересы. — И, в упор глядя на меня, пояснил: — Души. Человеческие души. Ты даже не представляешь, насколько после Дня Гнева снизилось количество душ, спускающихся в ад. А если человечество стараниями Его Божественности вдруг вымрет, то нам, как это говорится у вас, смертных, придется вовсе закрывать здесь лавочку. Вполне понятно, что Владыка Люцифер этим вопросом несколько… обеспокоен.

Я потрясенно молчал.

— Полагаю, смертные тоже не в восторге от подобной альтернативы. Так что, человек, нам с вами сам Бог велел заключить временный союз.

— Но почему?.. Зачем Господь хочет уничтожить нас? И почему я, если таково его желание, должен ему противиться? Может быть, так действительно будет лучше…

— Умереть лучше, чем жить? — Аваддон резко мотнул тяжелой головой. — Человек, если ты и вправду так думаешь, то только потому, что еще ни разу не был в нижнем мире. То, что ты видел в моем взгляде — это всего лишь преддверие. На самом деле там есть такие места, где даже мне было бы неуютно. Хочешь взглянуть?.. Нет?.. Я так и думал. Кстати, то же самое касается и верхнего мира… Я вообще‑то там не был, но представление все же имею. Не думаю, что тебе бы там понравилось.

Я молчал.

— Это, — Аваддон медленно взмахнул когтистой лапой, — лучший мир из всех. Только здесь можно полноценно существовать. Только здесь можно по‑настоящему жить… Мне нравится здесь. Жаль только, что я не могу реализовать себя в этом мире полностью…

— И очень хорошо, что не можешь, — негромко буркнул я себе под нос. — Только таких, как ты, нам здесь до полного счастья и недоставало, падший ангел…

— Ты слишком много на себя берешь, человек! — На лапах демона с тихим шорохом во всю свою немалую длину выдвинулись когти. Яростно встопорщилась чешуя. Вновь полыхнули отблесками адского пламени утонувшие в складках чешуйчатой кожи глаза. — Я, конечно, не Уриил, который на всякую дерзость сразу же отвечает огненным мечом. Я терпелив. Но и ты не забывайся! Иначе… — Когти на лапах демона щелкнули, разрубая воздух.

Я молча кивнул, ощущая, как мягко завиваются вокруг меня незримые волны порожденной нижним миром тьмы. Кинжал, который я все еще упорно сжимал в мокрой от пота ладони, ровно пульсировал им в унисон.

Аваддон медленно поднялся. Развел лапами. И почти по‑человечески вздохнул:

— Вижу, наша миленькая беседа вызывает у тебя одно только раздражение. Ладно. Тогда я перейду непосредственно к сути дела. От тебя, человек, мне требуется только одно: чтобы ты в нужный момент сделал то, что подскажет тебе твое глупое человеческое сердце. Заметь, я тебя ни к чему не принуждаю — выбирать ты будешь все‑таки сам… А для того, чтобы выбрать, тебе, во‑первых, необходимо до того времени дожить. Так что, человек, я был бы тебе очень признателен, если бы ты постарался в ближайшие несколько дней не умирать.

— Да у меня, собственно, и в мыслях не было… — пробормотал я.

— А еще я дарю тебе это оружие, — когтистая лапа указала на зажатый в моей руке кинжал. — Это очень сильное оружие. Полагаю, ты это уже понял.

Я тоже взглянул на кинжал и вздрогнул. Лежащий в моей ладони клинок казался упавшим на землю кусочком бесконечной ночи, осколком угольно‑черного льда, крупинкой вечности. Холодный, колючий, беспощадный и ненавидящий все живое без исключения. Концентрированное зло.

— У этого кинжала, единственного из немногих, достанет могущества, чтобы уничтожить даже ангела.