— Серьезно?.. — странно, но Хмырь почему‑то ничуть не удивился. И, более того, поверил мне почти сразу. Будто ожидал чего‑то подобного. — Ну дела… Что же теперь будет?

Я молча пожал плечами, отметая этот вопрос. Что будет дальше, не знала даже сама Ирина.

— Ну дела, — вновь повторил Хмырь. — Что‑то этот мессия больше на обычную девчонку похож… — И нехотя добавил: — Пыльным мешком пристукнутую… Какой хоть мессия‑то: светлый или темный?

— Светлый… Вроде бы светлый.

— Вроде бы… Хм‑м… А что она сама думает? — Хмырь мотнул головой в сторону Ирины, которую он принципиально игнорировал. Впрочем, Ирину это ничуть не расстраивало. Она просто была выше этого.

— Не знаю. Спроси сам.

— Интересно… А когда она узнала… кхм… о своем предназначении?

Я искоса взглянул на Ирину и, получив в ответ вялое пожатие плечами, решил положиться на Господа и рассказать все… Ну, почти все.

— Вчера.

— Вчера, — задумчиво пробурчал Хмырь, потирая неровно заросший щетиной подбородок. — Так, значит. Ну что ж. Ясно… И когда у нее точка инаугурации?

— А?.. Чего?..

Увидев наше явное и обоюдное непонимание, Хмырь поморщился и нехотя пояснил:

— Его еще «момент X» называют. Это день, когда она должна будет связаться с исходными силами и исполнить свое предназначение… Так когда и где?

— Через два дня. Здесь же, в Челябинске, но за городом.

— Время необдуманных решений и скороспелых мессий, — вздохнул Хмырь, почему‑то разом уверившись в правдивости моих слов и не выказывая ни капли сомнений. — И куда только катится этот мир? Даже Господь как будто с ума сошел. Сначала День Гнева, потом вся эта нечисть, а теперь еще и мессии, которым три дня сроку на осознание отпущено.

Хмырь уныло скривился и как‑то чуть лине обиженно продолжил:

— Раньше мессий с самого рождения готовили. С детства внушали: ты не такой, как все, ты особенный, привыкни и осознай себя, пойми, для чего ты рожден… А тут — три дня. Нет, неладно что‑то в мире нашем. С чего такая суета? Разве Господь, у которого один день, что тысяча наших лет, и тысяча лет, как один наш день, может куда‑то торопиться?

— Значит, может.

— Но зачем? С какой целью.

Я не смог сдержать просящийся наружу смешок.

— Вот и я все время спрашиваю: зачем? С какой целью?

Хмырь стрельнул в мою сторону недоверчивым взглядом.

— Ладно, оставим этот вопрос. Все равно ответа на него мы найти не сможем, а через два дня это, может быть, не будет уже вопросом.

— Или же он нас волновать больше не будет.

— Да. Или же он не будет нас больше волновать, — спокойно подтвердил Хмырь. — В любом случае сейчас не время ломать копья в теологических спорах. Лучше перейти к вопросам практического плана. Например, вот… Ты кто?

— В смысле? — я вытаращил глаза. — Я же вроде бы тебе уже представлялся.

— Да нет, — отмахнулся Хмырь, — я не о том. Что мне твое имя? Меня интересует другое. Она — мессия. А ты тогда кто?

— Ее ближайший сподвижник, — фыркнул я.

— Доказательства!

Доказательства? Какие еще ему нужны доказательства? Зачем?.. И почему он, с ходу поверив в высокую миссию Ирины, пытается теперь стрясти с меня подтверждение моей ничтожной роли? Ладно. Отвечу. Проверю заодно свою интуицию, которая давно уже вопит мне в ухо, что здесь что‑то нечисто.