«Английский Меркурий» разоблачил Доркас Скэммелл в том, что она католичка. На шее она носила распятие. «Сие было странным распятием, символ дьявола носила ведьма. Она прилагала все силы, чтобы скрыть его, а конец сего был хитроумно запрятан внутрь драгоценной печати, чтобы ни один человек не мог постичь его истинной природы. Но всемогущий Господь в Своей доброте показал его Своему Слуге Преданному-До-Смерти Херви и таким образом помог раскрыть хитрости зла, как молили мы Его продолжать свои деяния».

Преподобный Преданный-До-Смерти был доволен своим произведением. Он связал колдовство с католицизмом и оба с роялистами, обеспечивая себя львиной долей заслуги. Редактор «Меркурия», чуя, что рассказ вызовет интерес у читателей, написал собственные комментарии. Он восхвалил Преданного-До-Смерти и предостерёг протестантскую Англию, что дьявол действительно ходит по земле, и добавил о стремлении Преданного-До-Смерти выкорчевать всех ведьм, уничтожающих чистоту Царства Божьего. О стремлении Преданного-До-Смерти он добавил ещё один момент. Преданный-До-Смерти, сказал он, не хочет, чтобы женщины жили в страхе. Любая женщина, богатая или бедная, может прийти к преподобному Преданному-До-Смерти на Ситинг Лейн, где он благочестиво осмотрит её и выпишет за незначительную сумму сертификат, заверяющий отсутствие в ней дьявола. Вооружившись им, женщине не стоит бояться.

Это был гениальный ход. После продажи выпуска «Меркурия» Преданный-До-Смерти был осажден женщинами, желающими получить сертификат. Он мгновенно прославился. Его пригласили читать проповеди в столице, в Вестминстере, и в приходы, находящиеся далеко от Лондона, но пока он не мог принять все приглашения. Он был занят, день и ночь трудясь над женщинами, приходящими советоваться с ним; чьи тела он ежеминутно обследовал в поисках дьвольских выпуклостей. Он честно трудился в божьем винограднике, наконец, полностью счастливый.

— «» — «» — «»—

— Христос на кресте! Кто это сделал? Ради Бога, кто? — сэр Гренвиль Кони, только что вернувшийся в Лондон, был в ярости, в такой ярости, в какой Эбенизер никогда его не видел. Маленький человечек бил кулаком по «Меркурию». — Неужели в этом городе никого не осталось, кроме дураков? Я уехал только на две недели, не больше! И что я вижу по возвращении? Это! — он сел, обхватил руками свой необъятный живот. — Ради бога, Эбенизер! Как, Эбенизер?

Эбенизер пожал плечами. Он стоял, уставившись на ламбетские болота, простиравшиеся за рекой.

— Херви, полагаю.

— Херви! Проклятый Херви! Разве его не предупредили?

— Но не в подробностях.

— Господи! Неужели проклятые подробности так дорого стоят? Почему его не предупредили?

Эбенизер беспристрастно посмотрел на сэра Гренвиля.

— Значит, это моя вина.

Признание вины, казалось, смягчило сэра Гренвиля. Он взял в руки «Меркурий» и уставился на грубо сделанную гравюру.

— Ты должен всегда, всегда знать, что делают люди. Господи! Люди такие дураки! Если им не указать их место, они нагадят, где не надо. Проклятье, Эбенизер!

Эбенизер хорошо понимал ярость сэра Гренвиля. «Английский Меркурий», самая влиятельная газета для бунтовщиков, распространялся далеко за пределами Лондона. Сразу с печатного станка копии шли в города Европы, где воюющие стороны занимали деньги. Банкиры Флоренции, Нидерландов, Венеции очень интересовались ходом войны. Какая-нибудь битва могла означать выгоду для займа, а поражение могло означать крах. Сэр Гренвиль кричал, что «Меркурий» прочитают в Амстердаме раньше, чем он успеет добраться до Парламентской армии на севере.