— Нет, сэр.

— Душа в любом случае уйдет в ад, как за убийство, так и колдовство. Конечно, обвинение поздно менять, полагаю, — он с надеждой посмотрел на Эбенизера.

— Сэр Гренвиль настаивает на колдовстве, сэр.

— А, сэр Гренвиль! Добрый сэр Гренвиль! — Калеб Хигбед засмеялся. — Канцелярский суд, не нам его учить закону, да, мистер Эбенизер? Конечно же, нет. Ну, тогда остановимся на колдовстве с добавлением убийства, — он повернулся посмотреть на колонну солдат, маршировавших через главные ворота. Копья и латы сверкали на солнце. — Какое приятное зрелище, я всегда считал, — он снова повернулся к Эбенизеру. — Не сомневаюсь, что Большое Жюри решит в нашу пользу, нисколько не сомневаюсь, но у меня есть маленькое сомнение. Маленькое, мистер Слайт, но, тем не менее, сомнение.

— Сэр?

— Дело заключается, мистер Слайт, в maleficio, — он кивнул, как будто отметил важный момент.

Эбенизер, с уважением и почтением улыбнулся.

— Maleficio, сэр?

— Да! Болезнь юристов. Люди, не юристы по профессии, ждут его, чтобы понять нас. Maleficio, мистер Слайт, требуется по закону о колдовстве, статья 04. В двух словах, в статье говорится, что ни один человек не может быть осужден в колдовстве, есть там соски или их нет, пока обвинение не установит, что оно было вызвано maleficio. Это то, что они ранее заявляли, ясно заявляли, что желали уничтожить жертву своей недоброжелательности. В случае с вашей сестрой, мистер Слайт, мы должны получить доказательство, что с помощью колдовства она намеревалась убить своего мужа и что она заявляла об этом публично. Вы понимаете меня?

В изумлении Эбенизер покачал головой.

— Но это же абсурд! Ни одна ведьма не объявит о своём намерении.

— Абсурд! Как часто наши законы кажутся молодым людям абсурдом! И как справедливо ваше сомнение, но закон есть закон, мистер Слайт, и мы, так сказать, погрязли в нём. Я думаю, что нам нужен либо свидетель, который подтвердит, что слышал, как ваша сестра выражала злобное намерение убить, или нам нужно её признание, — он покачал головой. — У меня были большие надежды на Паллея, но они не оправдались.

— Признание?

— Да, добровольное, если возможно, — кивнул Хигбед. — При котором возникает другой вопрос, мистер Слайт.

— Вы о чем, сэр?

Калеб Хигбед прищурился, глядя на огромную Белую башню.

— В прошлом году там гнездились пустельги. А в этом году я их не видел. Коллега сказал мне, что их перестреляли, какая жалось. Да, мистер Слайт, ещё одна маленькая проблема. Конечно, я уверен, что вы можете выбить из неё признание и более ценное, но если её будут пытать, то она будет выглядеть ещё более замученной, чем сейчас. Я прав?

Эбенизер кивнул, глядя в энергичное дружелюбное лицо юриста.

— Правы, сэр.

Калеб Хигбед улыбнулся.

— Мы признаем её виновной, несомненно, мистер Слайт, но надо предпринять меры предосторожности. Я тут разглядел, что под всей этой грязью в вашей сестре есть признаки красоты. Именно так. Она красива?

Эбенизер нахмурился.

— Да, сэр.

— Ага, вы озадачены, — засмеялся Хигбед. — Думаю вам видно, что двадцать лет в юриспруденции не задурманили мне голову, мистер Слайт. Подумайте о следующем. Ваша сестра предстанет перед судьей и присяжными. Мы скажем им, мы им докажем, что эта девушка ведьма, убийца и роялистка.