Сэр Джордж поспешил сказать, что очень сомнительно, что кто-то будет казнен на Тауэр Хилл, времена меняются, и люди умеренных взглядов, несомненно, найдут компромисс в борьбе, но у леди Маргарет не было ни одного компромисса.

— Бунтовщики они и есть бунтовщики и должны быть казнены.

Анна, графиня Флитская, уставилась на мать.

— Я бунтовщица, мама?

— Я только надеюсь, что топор будет острым. Передай, пожалуйста, масло, Смолевка. Джордж, у тебя рукав в подливке.

Тема была исчерпана, Флитские уехали на следующий день, уныло пообещав вернуться к Рождеству. Война озлобила и семью.

Но была война или нет, для Смолевки стояли счастливые дни, дни перемен. Первый раз в своей жизни она вместо савана, который прятал в ней женщину, была одета в красивую одежду. Раньше леди Маргарет была одержимой портнихой, но теперь эту работу в замке благоразумно предоставили двум швеям. А для Смолевки открыли старые сундуки и одели в сатин, муслин, кружево и шёлк. Её новые платья были тонкие, струящиеся и туго обхватывали талию, юбки подхватывались по бокам, открывая нижний слой. Вырез у платья был низкий, обшит сатином или кружевом, и даже несмотря, что плечи покрывала шаль, платья казались такими нескромными, что вначале Смолевка стыдилась их носить. Леди Маргарет не понимала её.

— В чем дело?

Смолевка показала на обнажённые плечи и грудь над вырезом платья.

— Это так странно.

— Странно? На тебе нет ничего того, что могло бы быть странным! — она завязала ромбовидный бархатный корсаж, туго сидевший на талии Смолевки. — Ты стройная девушка, милая. Ну, теперь покажи мне голубое.

Голубое платье было самое любимое, — возможно, бледно-голубой сатин напоминал ей о плаще, который купил для неё Тоби. Она с нетерпением ждала, когда платье сошьют, и ожидания оправдались.

У голубого платья было шокирующее глубокое декольте, квадратный вырез обшит белым шёлком, холодившим кожу, когда она впервые надела его. Рукава тоже сшиты из белого шёлка, но покрыты голубыми лентами, прихваченными у запястья и на плечах, так что когда она двигалась, над тройными кружевными отворотами рукавов белое переливалось с голубым. Юбка посередине разделялась, её подколи назад, чтобы показать белую сатиновую юбку, и даже леди Маргарет, скудная на комплименты, в восхищении покачала головой.

— Ты мило выглядишь, дитя. Очень мило.

Волосы у Смолевки длинные и золотистые, цвета светлого золота как у пшеницы за две недели до покоса, мать обычно собирала их назад, скручивала длинным локоном в тугой узел и прятала под капор, который носили пуритане. Раз в месяц в Уирлаттоне Смолевка и служанки садились на кухне, а Хозяйка длинными ножницами подрезала им кончики волос, всегда одной прямой линией, и познания Смолевки о волосах ограничивались только этим. Каролина Лазендер, младшая сестра Тоби и третья из семерых детей леди Маргарет, которая выжила в младенчестве, восполняла пробелы. У самой Каролины были длинные тёмные волосы, и у Смолевки сложилось впечатление, что для этой шестнадцатилетней девушки не было ничего увлекательней, как проводить половину всего своего времени, завивая и украшая их. Каролина радовалась, что теперь у неё есть другая голова для игр.

— Нужно сделать локоны.

— Локоны? — с опаской спросила Смолевка. Каролина появилась с подносом, полным ножниц, щипцов, каких-то странных инструментов, которые нужно нагревать, и грудой бледно-голубых лет.

— Все ходят с локонами. Абсолютно все, — окончательно сказала она. — Локоны будут.

Таким образом, у Смолевки появились локоны. В течение нескольких дней Смолевка, мельком увидев себя в зеркале или тёмном окне, останавливалась и с изумлением смотрела на своё отражение. Вместо сдержанной, скромной пуританской девушки, облаченной в одеяние, скрывающее стыд женского греха, она видела нежное существо с обнажёнными плечами и длинной шеей, кожу приятно щекотали длинные локоны, спускающееся из-под подвязанной серебристой ленты.