|
По нашим данным, в Москве действуют еще две группы из Варшавской разведшколы. Их цель – террор! Уничтожение видных ученых, связанных в первую очередь с обороноспособностью страны, и государственных деятелей. Кого именно они устранили, назвать не могу, информация секретная… Но ты и сам, наверное, догадываешься. – Иван Максимов лишь едва качнул головой. – Их удары весьма ощутимы для нашей обороноспособности… Убивают ученых прямо в квартирах, а маскируют под ограбление. Порой действительно трудно понять, где ограбление, а где орудовали немецкие диверсанты. Ведь, как правило, все ученые довольно состоятельные люди – лауреаты Сталинской премии, имеют немалые накопления, ювелирные украшения, а это большой соблазн для преступников. Одну такую хорошо организованную банду нам удалось взять… Преступники поведали нам много интересного… Одна из задач диверсионных групп путем метода террора – создать в городе беспорядки и волнения.
– У них ничего не выйдет, – произнес Максимов. – Тем не менее мы должны быть готовы к любому развитию событий. Вчера во Внуково подожгли большой склад с мукой. Ладно в городе еще запасы имеются, а если представить, что их нет… Еще непонятно, как обездоленные и доведенные до отчаяния люди способны себя повести… Все, пора идти, – поднялся капитан Тимошин со стула. – А вообще, я рад совместной работе!
Глава 25 Желанное успокоение
Кобзарь вышел на Маросейку и, осмотревшись, подошел к подъезду. Вокруг тишина, вот только до благостности далековато. Где-то в соседнем переулке не то от бессонницы, не то от смертной скуки вяло брехала собака. Донеслись звуки нескольких далеких пистолетных выстрелов, а им в ответ отозвалась короткая и обозленная автоматная очередь. Город спал тревожно. Открыв дверь, Николай не спешил заходить вовнутрь, опасаясь худшего. Его встретил подъездный холод. Стараясь идти по ступенькам беззвучно, он прошел на четвертый этаж и негромко постучал в дверь. – Кто там? – напряженно прозвучал голос из-за двери. – Открывай, – потребовал Кобзарь. За дверью послышалось торопливое шарканье металлической цепочки, раздался щелчок открываемого замка, и дверь широко и нетерпеливо распахнулась. – Проходи, – отступила Маруся в сторону. – Как же я тебя ждала! Ненаглядный мой, – тонкими руками она обвила шею Кобзаря. – Сегодня целый день в Москве какая-то пальба происходила. То там, то здесь стреляли. Какие-то облавы устраивали. Ты не знаешь, в чем там дело? – спросила Маруся, заглядывая ему в лицо. – Не знаю, – устало проговорил Кобзарь. – Я вся испереживалась. На сердце неспокойно было. Думала, с тобой что-то произошло. Если с тобой что-то случится, я этого не переживу! – Напрасно беспокоилась, – осторожно убрал Николай невесомые женские руки со своей шеи. – Видишь, я здесь, и со мной все в порядке. Знаешь, я очень проголодался. У тебя будет что-нибудь поесть? – Семен, я приготовила щи. Налить? – Маруся, и ты еще спрашиваешь? В комнате прибрано. Уютно. Кобзарь поймал себя на том, что пришло ощущение уюта дома, которого ему так не хватало в последнее время. Маруся налила полную тарелку щей. Вполне достаточно, чтобы утолить голод. Кобзарь помешал ложкой в тарелке, ощущая сопротивление густого варева. У Маруси присутствовала еще одна особенность, которой он не замечал у других женщин, – любила наблюдать за тем, как он обедает. Столь странная черта ее характера не раздражала, а сам Николай никогда не торопился – ел обстоятельно, стараясь распробовать вкус в каждом глотке. |
