Даже заприметив милиционера, мужчины держались совершенно спокойно, как поступают люди весьма далекие от криминальной среды: не собирались уклоняться от маршрута, не прибавляли шаг; не смотрели по сторонам, лишь порой перебрасывались короткими безэмоциональными фразами.

Когда расстояние между ним и подозреваемыми сократилось до нескольких метров, старший лейтенант, вскинув руки к виску, коротко представился и потребовал:

– Прошу предъявить пропуск на право прохода по Москве в запретное время.

– Что-то произошло, товарищ старший лейтенант? – произнес хромой с располагающей внешностью. Улыбнулся добродушно, выказывая максимальное человеколюбие. Только при болезненном воображении можно заподозрить такого человека в чем-то противозаконном.

– Ничего не случилось, товарищи, – спокойно, но со строгими интонациями объявил Тарасов. Встретившиеся граждане должны осознавать, что время военное и он находится при исполнении служебных обязанностей. – Обычная проверка.

– Товарищ старший лейтенант, с работы иду, – произнес хромой. – Забыл я пропуск. Вчера вот брал, а сегодня забыл. Он в пиджаке у меня остался, а сейчас я в свитере, – развел он в досаде руками.

– А вам разве не известно, что сейчас в Москве комендантский час и вы обязаны всегда иметь пропуск при себе?

– Просто так получилось, вот завтра обязательно возьму.

– Тогда предъявите удостоверение личности. Ваш паспорт, – настаивал старший лейтенант.

– У меня паспорта тоже нет, – виновато ответил тот, пожав плечами. – Но имеется удостоверение личности.

– Покажите его.

Порывшись в карманах, хромой вытащил удостоверение в красном переплете.

– Возьмите, – протянул он документ.

Раскрыв удостоверение, старший лейтенант внимательно вчитался:

– Значит, работаете на семьсот восьмом заводе токарем?

– Именно так.

– Тогда почему вы не на рабочем месте?

– Работал целые сутки, сейчас отдыхаю.

– Если отдыхаете, тогда почему расхаживаете по городу, а не сидите дома?

– Решил навестить приятеля.

– Почему же не днем?

– А днем он работает.

– А где ваш пропуск?

– Я его тоже оставил, – ответил худощавый.

Положив удостоверение в гимнастерку, Игнат твердым голосом произнес:

– Пройдемте со мной в отдел милиции для выяснения личности.

– А разве этого документа мало? – недоуменно спросил хромой.

Ответить старший лейтенант Тарасов не успел: вместе с громким хлопком в бок ударило нечто очень сильное, заставившее покачнуться. Двигаться он не мог – на какое-то время сильная боль парализовало все его тело. Осознание того, что это ранение, пришло мгновением позже, когда ноги вдруг отяжелели и готовы были подломиться в коленях. Потребовались невероятные усилия, чтобы не упасть. Следующий выстрел на какое-то время заложил уши. Ощущение было такое, будто в грудь кто-то ударил кувалдой. Невыносимо запахло жженым порохом, горечь заложила горло, становилось трудно дышать. Тело стремительно наливалось чугунной тяжестью, не хватало сил даже пошевелить рукой. А взор, какую-то минуту назад ясный, вдруг разом потускнел, сознание затуманилось. Долгих несколько секунд Тарасов пытался справиться с тяжестью во всем теле, даже сумел сделать крохотный шаг. Понимал, что главное сейчас – не свалиться: если он рухнет, так это уже навсегда.