Свободная страна.

Но какова цена этой свободы?

Прошлой ночью, сидя у стола с кружкой кофе, он услышал где-то рядом вой полицейских сирен и подошел к окну: неподалеку от дома в воздухе завис вертолет, щупальцем мощного света обшаривая округу.

Сканер подсказал Даниэлу, что полиция разыскивает подозреваемого в вооруженном ограблении, совершенном на Беверли-драйв – всего в миле от дома Зева Кармели и почти рядом с особняком, где прошло детство Лауры. Родители потом продали его, купив две квартиры – одну в Беверли-Хиллз, другую в Иерусалиме, где и живут сейчас.

Перед самым отъездом в Штаты Даниэл говорил со своим тестем, и тот предупредил его: будь осторожен, в Америке многое изменилось.

А Жене сказал так: В обществе полный обвал, Дэнни-бой. Дорога до школы представляет теперь опасность для здоровья и жизни вашего ребенка.

Поэтому-то Жене и продал свой особняк у Лафайетт-парка – чтобы перебраться в Аризону. Почему именно туда? «Да так, там тепло, а мелаиомы я не боюсь».

Выглядел он уже совсем старым. После смерти Луанны голова его стала белой, кожа обвисла. Слишком рано она ушла – в шестьдесят внезапно отказало сердце. Жене нашел ее лежащей на полу кухни. Еще одна причина продать дом.

Высокое кровяное давление. Знакомый врач сказал Даниэлу, что гипертония у чернокожих – обычное дело. Кто-то считает виноватой их диету, кто-то – генетику. Кто-то – расизм.

Даниэл понимал это. Сколько раз его самого арабы называли грязным евреем, а многие другие – ниггером – из-за цвета кожи.

Слыша подобное, он научился никак не реагировать. Только сердце стучало так, что удары его отдавались в ушах...

Интересно, а диабета своего Жене тоже не боится? Судя по пирожным на столе, когда Даниэл последний раз заходил к нему, чтобы посмотреть дело Ортиса и залитые кровью кроссовки, на диабет Жене тоже махнул рукой.

Друг, как обычно, пришел на помощь. Даниэлу было приятно думать о том удовольствии, которое он доставил Жене своей просьбой. Долго он еще протянет, бедняга? Вернувшись на работу, он звонил трижды, говорил, что с радостью сделает для Даниэла все, что будет в его силах. Но нет, хватит. Больше никаких услуг. Жене болен, ему нужно подумать о здоровье. Незачем втягивать его еще глубже.

Если Стерджис согласится сотрудничать.

Он обещал, но кто знает?

До конца доверять ему невозможно.

Шарави вышел из-под душа в тот момент, когда вода только стала теплеть. С наслаждением растер полотенцем покрывшуюся гусиными пупырышками кожу.

Америка.

Демократия зародилась в Греции, но настоящий свой дом обрела здесь. К тому же Америка являет миру пример истинной доброжелательности – ни одна другая страна не относится к чужим проблемам и бедам с большим пониманием и сочувствием. Но сейчас за широту своих взглядов и уважение к свободе американцы вынуждены расплачиваться стрельбой на улицах городов, разрушением духовных ценностей, убийствами детей.

Примерно то же можно сказать и о родине – несмотря на то что Израиль для многих предстает в облике маленького, но крепкого борца, Даниэлу земля предков виделась гостеприимным домом, где живут добрые, не умеющие помнить зла люди, всегда готовые великодушно протянуть руку поверженному противнику.

Вот почему, думал он, мы не жадны в своих победах. Вот почему Израиль стал первой в истории страной, добровольно отдавшей добытую с оружием в руках землю в обмен на сомнительный мир с теми, кто люто ненавидит нас.

В период интифады Даниэл наблюдал за тем, как палестинские арабы с удивительным актерским мастерством ставили на площадях городов впечатляющие спектакли гражданского неповиновения, выдавая их за акции стихийного народного протеста, раздувая до невообразимых масштабов неизбежные для режима оккупации моменты жестокости.