– Нет, они занимались проблемами кожи. Но даже если бы и вела, то это не объясняет, почему Понсико покончил с собой.

– Допустим, обнаружил у себя неизлечимую болезнь.

– Коронер утверждает, что он был абсолютно здоров.

– "Мета", – произнес Майло, вытаскивая блокнот. – Звучит по-гречески.

– Так оно и есть. Перед тем как встретиться с вами, я еще раз просмотрела дело. В переводе означает «изменения, трансформации». Некий прорыв в новое качество.

– В новый, черт побери, мир? Кучка высоколобых снобов теоретизирует относительно совершенствования рода человеческого, и один из них внезапно решает проверить теорию практикой?

Оба смотрели на меня.

– Почему бы нет? Если ты считаешь себя существом высшего порядка, то рано или поздно придешь к мысли о том, что для тебя никаких правил не существует.

Коннор извлекла из большой черной сумки папку и передала ее Майло.

– Спасибо, Петра.

– Не за что. – Она сверкнула улыбкой. – Обещайте только, что если памятную записку напишу я, то вы ее прочтете.

Петра поднялась и направилась к выходу. Мы смотрели, как она уселась за руль старенького черного «аккорда».

– Работает она недавно, – негромко сказал Майло, – но пойдет далеко... Я просмотрю папку и передам тебе. А потом поговорим с подружками Понсико.

– Пока это самая надежная наша ниточка.

Мы направились к машине.

– Спасибо за розыски в библиотеке, Алекс. У тебя не найдется времени посидеть там еще, может, узнаешь что-нибудь о «Мете»?

– Завтра с утра. Шарави у нас дока в компьютерах – не хочешь подкинуть ему работы?

– Пока не знаю. Видишь ли, все, что я ему ни скажу, пойдет прямиком к Кармели, а мне не хочется, чтобы объятый скорбью отец... хотя и держать его в неизвестности слишком долгое время я тоже не смогу. Дьявол, если не сообщить ему, он снова начнет пихать нам своих жучков. – Майло расхохотался. – Он меня отвлекает... Кстати, по-моему, я вычислил, как Шарави удалось выйти на кроссовки Ортиса. Каким-то образом он добыл дело – помнишь, Мэнни Альварадо жаловался, что не смог сразу найти его? Похоже, Юджин Брукер, бывший шеф ньютонского полицейского участка, заглянул за пару дней до этого в свой старый офис. Из всех чернокожих в Управлении у него был самый высокий пост, все считали, что он сядет в кресло первого заместителя. Однако после смерти жены Брукер сразу же подал в отставку. Но, представь себе, во время Олимпийских игр он был какой-то шишкой в службе обеспечения безопасности участников, как и Шарави. У израильтян наверняка есть связи в Управлении и черт знает где еще. Словом, как бы искренен Шарави ни был, у меня постоянное чувство, что он знает больше, чем говорит. Так ты думаешь, его компьютеры могут здорово помочь?

– В библиотеке я найду только самую общую информацию, то, что опубликовано в англоязычной прессе. Но в случае, если «Мета» окажется международной группой, или вдруг у нее есть некие отношения с криминальным миром за рубежом, Шарави будет весьма полезен.

Майло задумался.

– Ты исходишь из того, что клуб – штука серьезная. Насколько нам пока известно, это всего лишь сборище умников, встречающихся, чтобы со вкусом пожрать да поздравить друг друга с тем, что Господь наградил их такими мозгами. Даже если убийца окажется одним из них, каким образом мы определим, кто именно?

– При наличии списка членов можно будет сопоставить их имена с реестрами, полученными из ваших архивов, или с любыми другими фамилиями, что мелькают в информации о преступлениях.