– Кофе у тебя остался? – спросил Майло. – А где Робин?

– У себя.

Пока Майло изучал карточку социального страхования, я принес ему кружку.

– Только закончили обсуждение. Пирс присутствовать не смог, Макларен с Хуксом уехали по вызову, так что нас было всего трое: Альварадо, Петра и я.

Она повернула на пальце кольцо с камеей.

– Спасибо, что держите меня в курсе. Я еще раз связалась с родителями Понсико в Нью-Джерси, но, как и тогда, помощи от них не дождалась. А сказать им, что это, возможно, не самоубийство, я не могла, поскольку считала себя не вправе вмешиваться в ход вашего расследования. Покопалась также в прошлом Зины Ламберт и не нашла там ни пятнышка. Из лаборатории она ушла по собственному желанию, никто ее не увольнял, в личном деле ничего настораживающего. Книжный магазин зарегистрирован на нее, так что выходит, работает она как бы сама на себя.

Петра перевела взгляд на Майло.

– Единственной изюминкой нашей беседы явилось то, – сказал он, – что Альварадо раскопал в документации департамента лесопаркового хозяйства некоего Уилсона Тенни, работавшего в парке, откуда был похищен Рэймонд Ортис, и уволенного несколькими неделями позже по причине нарушений дисциплины – отказывался выполнять приказы, приходил на работу когда вздумается, любил валяться на скамейках с книгой или журналом, вместо того чтобы подметать дорожки. Администрация его предупреждала, но в конце концов он получил пинок под зад. Тенни попытался оспорить увольнение, начал угрожать судом и бросаться обвинениями в дискриминации наоборот – он, видите ли, белый, но потом махнул на все рукой.

Майло подал мне фотокопию водительских прав. На снимке Тенни было лет тридцать пять, рост и вес средние. Зеленые глаза, светло-каштановые, до плеч, волосы. Тяжелый взгляд, узкие, поджатые губы. Ничего примечательного.

– Неприятный тип. Терпеть не может этнические меньшинства, зато не прочь почитать в рабочее время. Еще один интеллектуал-самоучка?

– Мы проверили его – чист, как и Ламберт. Устроиться на работу после увольнения не пытался. Правда, с последнего известного адреса – Мар-Виста – куда-то перебрался. Догадаешься, на чем он ездит?

– На фургоне.

– "Шевроле" семьдесят девятого года, с просроченной регистрацией. Это может быть интересно.

– По идее, он вполне мог находиться на психиатрическом лечении, – заметил я. – Даже в стационаре.

– Альварадо уже начал проверку муниципальных больниц; в частные лечебницы пока решил не соваться. Что касается меня, то я было навестил мистера Буковски из «Менсы», у него свой склад запасных частей к автомобилям. К сожалению, на рабочем месте его не оказалось, а оставлять свою визитку мне не хотелось. Есть какие-либо предложения?

– Нет, – ответил Шарави. – Только информация.

Он кратко повторил то, что я уже слышал о Санджере и фонде Лумиса.

– Пятая авеню, – проговорил Майло. – И вероятное сотрудничество с автором этой дрянной книжонки... может, партнерство с Зиной Ламберт, опека «Спазма»... Как просто у нас бывший клерк становится владельцем магазина!

– Инвестиции под новую утопию, – предположил я.

– А если торговля книжками приносит доход, – вставил Даниэл, – то денежки возвращаются в фонд Лумиса. Неплохой способ отмывания.

– Ты продолжишь проверку поездок Санджера? – повернулся Майло к Шарави.

Тот кивнул.

– А что насчет издателя, мадам Крэйнпул?

– Она живет одна в квартире на Восточной семьдесят восьмой улице, работает допоздна в брокерской конторе и по возвращении домой крайне редко выходит на улицу, разве что в ближайшие магазины.