Мелькнула мысль: не Даниэл ли, планировавший все до мелочей, установил приемник на эту волну – чтобы помочь мне обрести нужное настроение.

Я повернул ручку, нашел в эфире джаз и тронулся с места.

Судя по адресу, «Спазм» располагался на улице, разделявшей Голливуд и Силверлейк. Оставив позади госпиталь «Сансет» и перекресток с Хиллхерст, я поехал в сторону деловой части города, как обычно затянутой дымкой смога. На Фаунтин-стрит свернул налево и проследовал по ней до конца, где она превратилась в узенькую улочку с двухрядным движением.

Вот и Аполло. По обе стороны раскидистые неподстриженные деревья и одноэтажные, смешанной архитектуры здания – жилые особнячки, конторы и предприятия, – которые можно встретить только в старых районах города.

По большей части это были ремонтные мастерские, небольшие типографии, склады автомобильных шин. Иногда попадались винные лавки и другие магазинчики, и уж совсем редко жилые дома, многие из которых были переоборудованы под офисы. Кое-где встречались небольшие садики и даже веревки с бельем; в стороне стояла церковь общины пятидесятников.

Салоны маникюра и татуировки, цветочный магазин, предлагавший растения и декоративные камни, пустующие строения с табличками «сдается в аренду». Дорога пошла вниз. Склон холма уступами спускался к озеру Силверлейк. Я заметил здания на сваях, другие покоились на сейсмозащитных фундаментах, однако по стенам тех и других ползли трещины, в крышах зияли проемы – так и не зализанные еще раны, причиненные землетрясением. А всего в миле отсюда город уже вел строительство подземки.

«Спазм» я интуитивно опознал сразу же, как только въехал в квартал 2000, – по глухой, абсолютно черной витрине. Небольшие пластиковые буквы названия над серой дверью были неразличимы с проезжей части.

Обочина пуста, никаких проблем с парковкой. Я выбрался из машины.

По обеим сторонам магазина лавки, торгующие предметами гигиены и ухода за телом, чуть в стороне залитая асфальтом площадка для арестованных полицией автомобилей. Напротив – мексиканская закусочная с болтающейся на дверной ручке табличкой «закрыто».

Без всякой уверенности в том, что магазин уже начал работать, я толкнул серую дверь, однако она неожиданно поддалась усилию, впуская меня в длинную, похожую на туннель комнату с угольно-черными стенами, сотрясаемыми грохотом калипсо. Темные стекла очков делали приглушенное освещение еще более скудным, и, напрягая зрение, с видом робкого любопытства я переступил через порог.

Слева от входа, в фанерной кабинке с кассовым аппаратом, раскачивался в такт музыке лысый, весь в татуировке, мужчина. Черная кожаная жилетка на голом сине-розовом теле. В мою сторону он и головы не повернул.

На полу тут и там стопки старых, никому не нужных газет, журналов и брошюр типа «Рипер», «Уикли», «Дневник маоистского ссыльного», «Русалки в сети, или Где вы можете быть тем, кем хотите», «Концерт девственницы», «Руководство по пирсингу дядюшки Саппурато», программки вечерних поэтических чтений на темы «квантовой физики и заболеваний десен».

Кожаный жилет не обратил на меня внимания, даже когда я прошел мимо. Вдоль длинных боковых стен помещения от пола до потолка высились полки с книгами, обложками смотрящими на потенциального покупателя. Ближе к торцу тоннеля, у другой серой двери, – лестница на второй этаж.

На первом трое посетителей: болезненно выглядящий, в дурном расположении духа молодой человек лет двадцати с правильными чертами испуганного лица, одетый в полосатую рубашку, застегнутую на все пуговицы, джинсы цвета хаки и кроссовки.