– Возьмем твоих людей?

– Если ты не против.

– Мне виднее, да? Еще чуть-чуть, и я поверю в безграничную свободу воли. Вот что, в аэропорт я дам тебе Петру Коннор. Ей не терпится завязнуть в деле поглубже, и она мне нравится. Вас там будет двое, делитесь, как захотите. Сам я займусь страховкой Алекса, как только он отправится к Зине Ламберт в «Спазм». Может, в четверг все закончится, а может, и нет. Никаких разговоров по телефону. Слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать, так?

– Так.

– В «карманн-гиа» установлен радиомаячок?

– Установим.

– Побыстрее.

Робин на мгновение подняла голову от журнала.

Здоровой рукой Даниэл подпер щеку; вид у него был несколько смущенный, и Майло заметил это.

– В чем дело?

– У меня есть кое-что о Мелвине Майерсе. Его сосед по дому говорит, будто Майерс ненавидел школу, собирался даже статью о ней написать по окончании.

– У тебя, - ехидно заметил Майло. – Голубок на хвосте принес?

– Голубь. Прости, Майло, мне очень жаль...

– Большой черный голубь?

– Он сам захотел участвовать, Майло. Еще раз, изви...

– Что за статью думал писать Майерс?

– Обличительную, насколько я понял. Это может ровным счетом ничего не значить, но мне показалось, что ты должен знать.

– когда точно тебе стало это известно?

– Вчера вечером.

– Я и сам собирался сходить к нему домой. И в школу тоже. Но теперь, когда ты займешься Санджером, а я буду опекать Алекса и пытаться найти Уилсона Тенни, силы наши распылятся.

– Если ты видишь в этом смысл, я мог бы сходить в школу еще до прилета Санджера. – Даниэл тряхнул увечной кистью. – Расскажу им печальную историю ранения, поведаю о надежде начать новую жизнь.

Майло посмотрел на искалеченную ладонь.

– Расхаживать всюду и задавать вопросы – роль более активная, чем мы договаривались.

– Знаю.

– Хорошо. Но речь идет только о кратком деловом визите. Тебя интересует возможность получения профессии, пришел узнать, что они тебе смогут предложить. Все.

– Майерс изучал компьютер. – Даниэл согласно кивнув. – Скажу, что интересуюсь тем же. Это мне знакомо, я же посещал центр реабилитации в Израиле.

Я вспомнил, как ловко он одной рукой управлялся с клавиатурой.

– У них не возникнет никаких подозрений, – продолжал Шарави.

– Ладно. Пусти слезу. Затронь самые тонкие струны их сердец. Но будь осторожен. Не хватало еще дурацких международных инцидентов.

Спал я спокойно и крепко, однако проснулся в шесть, отняв пальму первенства у Робин. Лежа на спине, я вслушивался в ее мерное дыхание и думал о том, каково быть Эндрю Десмондом.

В половине седьмого Робин открыла глаза и посмотрела на меня. Мы поцеловались.

– Сегодня, – бросила Робин.

– Просто зайду в книжный магазин. Много времени это не отнимет.

– Надеюсь. А в какое время Даниэл подъедет?

– В девять.

Робин взъерошила мои волосы и перевернулась на бок. Мы оба поднялись с постели. Она накинута халат, туго перетянув талию пояском. Я положил руки на ее плечи.

– Все будет нормально.

– Знаю. – Робин повернулась ко мне лицом, крепко, едва ли не яростно поцеловала в щеку и как ни в чем не бывало направилась в ванную.

Любовью мы занимались вчера дважды, и во второй раз она сказала, что чувствует себя грешницей.