– То есть евгеника?

– Всестороннее усовершенствование общества.

Я выдавил из себя смущенную улыбку.

– Выходит, у нас есть общие интересы.

– Да ну?

– Думаю, что наше общество здорово нуждается в ремонте.

– Мизантроп.

– Могу быть и им – это зависит от дня недели.

Навалившись грудью на прилавок, Зина склонилась ко мне.

– Свифт или Папа?

– Простите?

– Два полярных проявления сущности мизантропии. Не слышали, мистер Э?

– Боюсь, что здесь у меня пробел.

– Но это же так просто. Джонатан Свифт ненавидел человечество как единое целое, однако умудрялся находить в себе достаточно любви к отдельным его представителям. А Римский Папа Александр призывал к всеобщей братской любви, но был не в силах благословить ее в межличностных отношениях.

– Неужели?

– Именно так.

Эндрю приложил к губам указательный палец.

– Тогда я и Свифт и Папа одновременно, сегодня один, а завтра другой. Бывают и такие времена, когда я презираю оба эти полюса, что случается, если я слишком рано беру в руки газету.

– Нелюдим. – Зина засмеялась.

– Мне так и говорят. – Я сделал шаг вперед и протянул ей руку. – Эндрю Десмонд.

Несколько секунд Зина пристально смотрела на нее, решившись в конце, концов слегка коснуться кончиков моих пальцев.

– Очень любезно было с вашей стороны поддержать разговор, Эндрю Десмонд. Я – Зина.

Она выключила музыку, села прямее и вновь залюбовалась своим маникюром.

– Интересное местечко вы нашли для магазина. Давно здесь обосновались?

– Несколько месяцев назад.

– Я оказался здесь только потому, что мне нужно было забрать машину со штрафной площадки. Случайно заметил название над дверью.

– Клиенты нас знают.

Я повел глазами по пустой комнате. Зина молча наблюдала.

– Где-нибудь рядом можно пообедать? – спросил я.

– Вряд ли. Мексиканская забегаловка напротив закрыта. На прошлой неделе сын хозяина был убит в какой-то гангстерской разборке. Обычная этническая энтропия.

Зина ждала моей реакции.

– Эта забегаловка здесь единственная?

– Есть еще несколько подобных заведений, коль они вам по вкусу.

– Мне по вкусу хорошая еда.

– В таком случае рядом вы ничего не отыщете – кроме нарезанной соломкой свинины и фасоли, покрытой застывшим жиром. Это можно съесть только под страхом голодной смерти. Вы голодны, Эндрю?

– Нет. Не настолько, чтобы унизиться до такого меню.

– Precisement . - Из-под прилавка виднелся уголок бухгалтерской книги; Зина задвинула ее поглубже.

– Я предпочел бы пообедать, а не утолить голод. Куда ходите вы?

Она насмешливо поджала губы.

– Это что, приглашение?

Я потер бороду, снял очки.

– Если вы не против, то да. Если против, то я всего лишь обратился к вам за справкой.

– Стоите на страже своего самолюбия?

– Положение обязывает. Я – психолог.

– Серьезно? – Зина смотрела в сторону, стараясь сохранить безучастный вид. – Психология клиническая или экспериментальная?

– Клиническая.

– Практикуете в этом районе?

– В настоящее время я нище не практикую. Собственно говоря, у меня ВКД – все, кроме диссертации.

– Другими словами, все, кроме деградации.