– Само собой.

– И гордитесь этим?

– Не горжусь, но и стыда не испытываю. Не судите, как вы сами сказали... Свой срок в аспирантуре я отбыл и понял, что психология – это крошечные зернышки науки, брошенные в кучу пустой шелухи. Надоело делать вид, что банальность принимаешь за откровение свыше. Прежде чем идти в науку дальше, я решил проверить, смогу ли в душе примириться с этим. Поэтому и... – Я поднял над прилавком пакет с книгами.

– Поэтому что?

– Этих названий нет в списке рекомендованной литературы. Они представляют интерес для меня лично, вне зависимости от того, необходимо ли психологу прочесть их или нет. Интерес с точки зрения упомянутого уже усовершенствования – возможно ли поставить заслон на пути сползания общества в пучину посредственности. Когда я вошел сюда, я и понятия не имел о том, что найду на полках за исключением комиксов. Но эти две, – я потряс пакетом, – сказали мне: купи нас!

Зина облокотилась на прилавок.

– Сползание в пучину посредственности. Мне кажется, мы уже там.

– Я выразился так из сострадания.

– Нет нужды. Сострадание ведет к иллюзиям. Вы же почти готовый психолог, хранитель священной чаши самопознания.

– Или самомнения – зависит от того, как на это посмотреть.

Она опять рассмеялась. Еще немного, и меня начнет тошнить от нашей беседы.

– Ладно, отвечая на ваш вопрос, скажу, что обычно обедаю во французском ресторанчике «Ла Пти» в Эхо-парке, у них простая и вкусная провинциальная кухня.

– Седло барашка?

– Время от времени там готовят и его.

– Может, мне повезет. Благодарю вас.

– В этом, может, и повезет. – Зина полуприкрыла глаза; веки ее были оттенены голубым.

– Так что же у нас выходит – приглашение или просто справка? – спросил я.

– Боюсь, последнее. Я на работе.

– Прикованы к кассе цепью? А за спиной стоит грозный хозяин?

– Ну уж нет, – в голосе ее зазвучало неожиданное раздражение. – Магазин принадлежит мне.

– Тогда почему бы не отлучиться? Вы же говорили, клиенты вас знают. Я убежден, они простят вам недолгое отсутствие.

– Как я могу быть уверена в том, что вы не маньяк чокнутый?

– Никакой уверенности. – Я по-волчьи оскалил зубы.

– Хищник?

– В вопросе пропитания среди животных не может быть равенства. – Я вновь тряхнул пакетом. – Здесь, по сути, говорится о том же, не так ли?

– А разве так?

– По мне – да. Как бы то ни было, если я оскорбил ваши чувства, приношу извинения.

Смерив меня долгим взглядом, Зина достала из кармашка джинсов ключ и закрыла кассу.

– Мне нужно взять сумочку и запереть магазин. Подождите у входа. У вас есть машина?

– Неужели эта развалина еще ездит? – сморщила она носик при виде хлама на заднем сиденье.

– Будь у меня дар предвидения, купил бы «роллс-ройс». По радио передавали новости. Зина покрутила ручку, поймав какую-то безликую мелодию, скрестила ноги и оглянулась на заднее стекло.

– Копов не видно, Эндрю. Разворачивайтесь прямо здесь и выезжайте на Сансет, там свернете к югу.

Приказы. Сухой, твердый голос, ни одной музыкальной ноты. Отвернув голову, Зина смотрела в открытое окно машины.

Пока я трогался с места и разворачивался, она не произнесла больше ни слова.

Мы успели отъехать на квартал, когда пальцы ее железной хваткой вцепились в мой пах.