– Значит, придется брать то, что дают, Зет.

– Почему меня это не удивляет, а? Завтра в девять. Привет.

Он поставил машину у перекрестка бульвара Сансет и Сен-Висенте под сенью раскидистой сосны родом с моей и предложил мне следовать за ним.

Для разговора Майло выбрал спокойную улочку в Беверли-Хиллз, бежавшую параллельно северной оконечности парка Роксбери: мамаши, прогуливавшиеся с детьми, чернокожие няньки, продавец мороженого и припаркованные повсюду машины. Здесь никто не обратит на нас внимания.

– Я получил хорошую встряску. Она чертовски агрессивна.

– Ты недооцениваешь себя, Алекс. Значит, мисс Дюймовочка оказалась весьма сексуальной?

– Груди так и торчат. По-видимому, ей не стоило никакого труда приручить Понсико. Готов поклясться, что это его она имела в виду, говоря о мозгах без позвоночника. Думаю, убийства DVLL планируются на собраниях «Меты» – если не всего клуба, то, во всяком случае, какой-то отколовшейся от них группы. Мне представляется, что Понсико с энтузиазмом воспринял идею, но слишком прохладно отнесся к претворению ее в жизнь, чем сильно разочаровал Зину и ее друзей. Кто-то из них, в частности те, кого она поселила у себя, будут завтра наверняка присутствовать на вечеринке. А прилет Санджера, похоже, превращает вечеринку в рабочую встречу. На которую, между прочим, приглашен и Эндрю.

Майло нахмурился.

– Что тебя не устраивает?

– Мне не нравится, когда все течет так гладко.

– А тебе не кажется, что в конце концов мы заслужили небольшую удачу?

– Возможно.

– Ей не в чем меня заподозрить, Майло. Когда Зина забывала о своих интеллектуальных претензиях, то ее начинал интересовать только секс. Она исходила похотью. Эндрю пришлось изощряться в угрюмости, которая бы не отпугивала, не гасила бушевавший в ее теле огонь. Был момент, когда мне показалось, что я зашел слишком уж далеко. – Я описал Зину в ярости. – Бесконечное самолюбование, однако по сути своей она очень хрупка.

– Хрупка? А может, просто мерзкий характер?

– Или и то и другое вместе. При всем ее позерстве, потугах на оригинальность мышления и обольстительность, живет она в жалком домишке и заправляет книжной лавкой, где почти нет покупателей. В ее облике роковой женщины слишком много патетики, Майло, так что задеть Зину не составляет особого труда. Колледж, в котором она училась, назвала «школой жестокости», а это вполне может означать, что душой общества она там и не была. Страшно оскорбилась, когда я убрал ее руку, лицо прямо-таки почернело. Жертвой подобной вспышки мог стать и Понсико. Как, собственно говоря, и другие.

– Хочешь сказать, Понсико убили из-за того, что он обидел ее лично? Я считал причиной его смерти предательство «Меты».

– Возможно сочетание обоих моментов. Такая личность, как Зина, не станет и пытаться разделить их. Абсолютно уверенными можно быть в одном: она – фанатичная приверженка евгеники. В магазине ее внимание привлекли купленные мною книги, а уж потом ей не потребовалось много времени, чтобы поделиться своими взглядами относительно соотношения между элитой и обычным людским быдлом.

Обе книжки лежали на приборной доске; Майло взглянул на обложки.

– Мистер Гальтон и его идейный наследник. Дерьмо.

– Как и магазин, – добавил я.

– Кстати, о магазине. Мы не смогли отыскать никаких ее партнеров по бизнесу. Зато Шарави нашел в Ланкастере родителей. Мать давно умерла, отец работает смотрителем на ипподроме Санта-Анита и сильно пьет. Фамильным состоянием там и не пахнет.