– Благодарю за то, что пришли, сэр.

– По какому, собственно, она поводу?

– Кому нужен повод?

– Хорошо, но ведь для чего-то она организована?

Зина весело рассмеялась, взяла мою руку и сквозь разрез платья положила ее у себя между ног, плотно сжав бедра.

Я почувствовал жар, исходивший от нежной кожи.

Трусиков на ней не оказалось. Нет, что-то все же было, какая-то узенькая полоска, совсем низко. Крошечные бикини. А я уже принялся строить предположения...

Зина напрягла мышцы, еще сильнее зажав мои пальцы. Глаза ее закрылись, из разомкнувшегося рта пахнуло джином. Левая рука приподняла полу моей куртки, правая двинулась ниже...

Господи, нет... Перед глазами встали мертвые лица, залитые кровью кроссовки, безутешная скорбь родителей... Возбудить меня ей не удалось.

Зина раскрыла глаза. Вновь в них пылала исступленная самовлюбленная ярость.

Я отвел ее руку, взял в ладони ее лицо и поцеловал.

Ее смущение было мне наградой.

– Здесь люди. – Я покачал головой. – Терпеть не могу зрителей.

Зина чуть оттопырила нижнюю губу и кивнула.

– Понимаю.

Развернувшись, я облокотился на перила и чуть подался вперед, будто изучая окрестности. Пространство между домом и мигающими вдали огоньками было залито густой чернотой, в которой могло скрываться что угодно.

Зина встала рядом и прижалась щекой к моей руке. Я обнял ее плечи. Парочка уже скрылась в доме, но мужчины все продолжали спорить. Две дамы, держа в пальцах по пластиковому стаканчику, вышли на балкон и со смехом направились к противоположному от нас краю.

– Мне придется повторить свой вопрос, Зет. Так что за повод? Здесь явно не просто встреча старых друзей. Я почувствовал, как она напряглась.

– Что привело тебя к этому выводу?

– Твои гости ведут себя вовсе не как друзья. На тебя никто не обращает внимания, а ведь такую женщину трудно не заметить. Видимо, у них свои планы.

Под пиджак скользнула рука, я почувствовал медленно движущийся вниз по позвоночнику палец.

– Ничего не знаю насчет того, что меня трудно не заметить.

– Зато мне это известно, Зет. Игнорировать тебя может либо патологический эгоцентрист, либо труп.

Я повел ладонью по ее шее там, где находится граница волос.

– Здесь собрались мои знакомые. Считай их родственными душами.

– Ага, интеллектуальная элита?

– Можно сказать и так.

– А критерий отбора?

– Он безошибочен и надежен, Эндрю. Разработан психологами.

– О, коллеги! Почему я не содрогаюсь от почтения?

Зина засмеялась.

– Думаю, нам следовало бы быть более разборчивыми, но это только начало.

– Клуб умников, – скептически бросил я. – А ты предоставляешь им крышу над головой.

– На сегодняшний вечер. И это единственное мое обязательство. Развлекаюсь я сама, как хочу.

Она потрепала меня по щеке. Омерзительная привычка.

– Что ж, в высшей степени лестно оказаться среди избранных, да еще без всякого испытания.

– Мое испытание ты прошел.

– Искренне вам признателен, мэм. Не потребовать ли мне на этом основании грант у федерального правительства для продолжения своих исследований?

– Какой цинизм. – Зина улыбалась, но в голосе ее прозвучала какая-то странная – жалобная? – нота.

Чуть повернув голову, я пытался рассмотреть дома на склоне соседнего холма. К аромату хвои примешивался сладковатый запах смога.

– Значит, веселимся, – сказал я.