|
Не счастливым, не беззаботно-веселым, не радостным и оптимистичным. Таким я никогда не был, даже в детстве я слыл пессимистом. Поэтому-то я и выкуриваю по шестьдесят сигарет в день. Поэтому и работаю на правительство. Но – счастливее. Рана хоть чуть-чуть затянется. Перестанет гноиться. - Кармели коснулся ладонью лацкана пиджака своего собеседника, и Майло позволил ему это. – Вы видели мою жену. Жизнь жены дипломата, вечная неустроенность дается ей с большим трудом. Сейчас она уже не в состоянии оставаться тенью, мириться с самыми банальными обязанностями. После работы она возвращается домой и уже не хочет выходить, даже когда мои служебные функции требуют этого. Понимаю, что не могу винить ее за это, и все же злюсь. Мы ссоримся. Мне работа помогает забыться, но ей чужие детишки каждый день напоминают о случившемся. Я советовал бросить преподавание, она отказалась. Она продолжает казнить себя. Роды Айрит длились тридцать два часа. Были некоторые осложнения, и во всех несчастьях дочери Лиора всегда винила себя, несмотря на то что худшее началось через несколько месяцев после того, как девочка переболела гриппом. Теперь же она... Когда я прихожу домой, я не знаю, чего мне ждать. Неужели вы думаете, что мне нужен командный игрок, Майло?
Кармели разжал сжимавшие лацкан пальцы. Лицо Майло было белым как бумага, губы сжаты в узенькую ниточку. – Больше выносить такое напряжение невозможно. Некоторые вещи уже не исправить. Но я хочу хотя бы знать. Мне нужно разрешить проблему... – То есть вы рассчитываете, что я приведу приговор в исполнение? – Нет. Господь запрещает это. Не стоит читать между строк. Повторю: мне необходимо знать, мне нужна справедливость. Ведь сейчас, признайтесь, это важно не только для меня и моей семьи, не так ли? Девочка на школьном дворе, мальчик с Ист-сайда. Неужели позволить этому... животному убивать дальше? – Высшая справедливость? Я его нахожу, а ваши парни делают все остальное? Кармели отступил на шаг, затушил сигарету и полез в карман за новой. – Я обещаю, что у вас будет возможность посчитаться с нами – никому не нравится, когда за ним следят, тем более детективу. Но забудьте на время о своем самолюбии, перестаньте быть таким упрямцем. – Он прикурил. – Нам пришлось обойти некоторые правила – чтобы добыть информацию. Да, мы признаем это. Но я – дипломат, а не террорист. Я видел действия террористов. И я уважаю закон. Найдите эту мразь и передайте ее в руки справедливости. – А если я не смогу этого сделать? – Вернетесь к своей работе, а я буду искать иные возможности. Глаза Кармели зажглись такой исступленной ненавистью, что он, видимо, поняв это, прикрыл их. Когда же он вновь поднял веки, взгляд его уже был безжизнен и пуст. – Если вы откажете мне, Майло, то не будет никаких звонков мэру или кому бы то ни было еще. Потому что месть всегда вызвана личными причинами, а к моей персоне у вас нет интереса, вам нужно только довести дело до конца. Эту точку зрения вполне могли бы разделить и вы сами. Можете считать меня бюрократом и идиотом, проклиная каждое утро за то, что я подслушиваю ваши разговоры. Я переживу эти проклятья. Но неужели такое мнение обо мне означает, что расследование убийства Айрит больше не стоит ваших усилий? – В том-то и дело, мистер Кармели. Вы же препятствуете их успеху. – Не могу согласиться. Категорически не могу. Проанализировав ситуацию объективно, вы поймете меня. Если кроссовки Ортиса были подброшены для того, чтобы привлечь внимание, то, заговори об убийце весь город, помогло бы это решению проблемы? Будьте искренни. Кармели оглянулся по сторонам в поисках пепельницы. Я припомнил свои теории и построения Майло, ставшие ему известными из разговоров в кухне. И вот он стоит лицом к лицу с Майло, опустив вниз руку с дымящейся сигаретой. |
