– Иногда выходит, что чем шире сеть, тем больше она запутывается, мистер Кармели. Скажите, суперинтендант, этот наш разговор тоже записывается?

Дугообразные брови Шарави взлетели еще выше. Он бросил быстрый взгляд на Кармели.

– Нет, здесь все отключено, – ответил тот. – Записана только первая наша с вами беседа.

Майло едва заметно улыбнулся: инстинкт не подвел его.

– Даю вам слово, – продолжал Кармели, – что с этого момента за вами не будет никакого наблюдения без...

– С этого момента...

– Неужели вы настолько самолюбивы? – Кармели повернулся ко мне. – Когда я обращаюсь к Майло, я имею в виду и вас, доктор. Буквы DVLL и убийство еще двух подростков с задержкой развития совершенно очевидно указывают на то, что мы столкнулись с психической патологией, поэтому ваше участие в расследовании представляется не только желательным но и необходимым. Я далек от мысли вбить клин между вами и Майло, но к какому бы решению он ни пришел, консульство государства Израиль с удовольствием компенсирует затраченное вами на расследование время, и по самым высоким расценкам. Консульство, в известном смысле, находится в вашем распоряжении. Колода перетасована так, что добиться победы будет очень непросто, поэтому все, что мы сможем сделать...

– Все? - переспросил Майло. – Вы хотите сказать, что расследование будет пользоваться полной поддержкой вашего офиса?

– Стопроцентной. Так было всегда.

– Вы гарантируете полную поддержку? Будучи лишь заместителем по связям с соотечественниками? С лицензией на обслуживание?

На мгновение Кармели смешался.

– То, что будет в моей власти, я... – он взглянул на хранившего молчание Шарави. – Я – организатор. Я организую все.

– Я сказал вам все. – Стремительной походкой он скрылся за дверью кабинета.

– Как нам отсюда выбраться? – повернулся Майло к Шарави.

Тот протянул руку куда-то за бачок с водой, послышался легкий щелчок. Майло направился к выходу.

– Поскольку я обещал вам открыть все, вот еще один знаменательный факт, – произнес ему вслед Шарави. – В правой туфле Ортиса кто-то написал шариковой ручкой те самые буквы, DVLL. Написал мелко, но даже под кровью их можно различить.

Сжав кулаки, Майло скривил губы в сардонической усмешке.

– Значит, кроссовки у вас.

– Нет, они находятся в Ньютоне, в хранилище вещественных доказательств местного отделения полиции. Засохшая кровь местами осыпалась, да и нанесена она была тонким слоем, видимо, кистью – там есть характерные мазки. Если знать, где смотреть, буквы вполне отчетливы.

– Кистью.

– Картины, писанные кровью детей, – произнес Шарави, гладя на меня. – Может, он и впрямь считает себя художником. Майло беззвучно выругался.

– Меня заинтересовало то, что сначала была сделана надпись, а потом ее замазали кровью, – добавил Шарави. – Поэтому, как уже отмечал доктор Делавэр, даже находясь в состоянии возбуждения, аффекта, убийца считал эту надпись весьма для себя важной, он все продумал заранее. У него всегда есть четкий план действий.

– Что еще вас заинтересовало? – спросил Майло.

– То, что вам уже известно. Разнообразие методов и положение тел, удаленность мест друг от друга, выбор: две девочки, один мальчик. Похоже, он полагал, что несовпадения будут сбивать с толку, но и в этом, опять-таки, как говорил доктор, есть свой стереотип. У всех трех жертв задержка развития, так что DVLL может иметь отношение именно к ней либо к физическим и умственным недостаткам в целом.