* * *

– Тём, а мы можем взять мои платьица?

Он вздохнул:

– Малыш, ну где ты собралась в них ходить? По лесу? Медведям показ мод устраивать?

– Но они совсем-совсем мало места займут, вот смотри, – она показала небольшой сверток. – Ты пойми, я же девочка, мне нужны платьишки.

Артёму показалось, или в уголке ее глаза мелькнула влага? А сверток действительно небольшой, ну как тут отказать! Внезапно он почувствовал сильный приступ нежности. Вот ради кого он должен быть сильным, у него есть ради кого выжить! Шагнул, сгреб в охапку и сжал в объятиях так сильно, будто стремился втиснуть ее внутрь себя, чтоб защитить, оградить от всего мира.

Из глубин объятий пискнуло:

– Артём, ты меня раздавишь.

Спохватившись, ослабил хватку, поцеловал в ушко.

– Ну, конечно, малыш. Кидай в стопку, что в мой рюкзак пойдет. И обязательно что-нибудь из косметики прихвати, будешь у меня самая красивая!

– Среди медведей? Поверь, это будет несложно. Я лучше гигиенических средств прихвачу.

Ближе к полудню Артём постучал в дверь соседа снизу. Тот сказал, что догонит. Догнал его уже на проспекте. Артём стоял, молча созерцая все еще горящий город.

– Ух ты! Да сколько же он гореть-то будет?

– Я читал, что Москва в восемьсот двенадцатом году горела четыре дня. И Гамбург во время так называемого великого пожара тоже, по-моему, четыре.

– Так Москва тогда была вся деревянная. А Гамбург? Это во время войны, когда бомбили?

– Нет, тоже в девятнадцатом веке. Но согласен, сейчас дерева в строительстве фактически нет. Хотя если прикинуть, мебели в домах много. Опять же центр был весь засажен деревьями. Короче, – Артём раздраженно махнул рукой, – что я, пожарный, что ли? Откуда мне знать, сколько он еще гореть будет!

Потом повернулся к приятелю:

– А у тебя прогресс?

– В смысле?

– Судя по тому, что ты меня снова не пустил в квартиру, та подруга все еще у тебя?

– Вот ты Шерлок Холмс доморощенный! Ну да. А куда я ее дену? Ей теперь идти некуда, – и кивнул на пожар.

– То есть она сейчас у тебя дома? Не боишься?

– Чего, что она хату обнесет? Артём, не смешите мои подковы, как говаривал конь в одном мультике. Что у меня брать?! Макбук? Домашний кинотеатр? Представляю, как она плазму от стены отвинчивает и, шатаясь с ней в обнимку, по лестнице спускается. Это теперь мусор никому не нужный!

Друзья повернулись спиной к горящим развалинам и неторопливо пошагали по проспекту. Артём усмехнулся:

– Может, тогда пришла пора знакомить с друзьями?

– Стесняется она.

– Стесняется? – пришла пора удивляться Артёму. – Что-то я вас с трудом понимаю. Поехать домой к парню, которого первый раз видишь, она, видите ли, не стесняется…

– Слушай, давай об этом не будем, – Мишка схватил соседа за руку, – по-братски прошу. Мне и самому во всей этой фигне тошно.

– Ладно, извини. Как думаешь, у Кирилла получится?

Мишка некоторое время помолчал, хмуро взглянул на приятеля, покачал головой.

– Мне бы этого очень хотелось, но… – вздохнул. – Кирилл мужик хороший и правильный, но он застрял в советском прошлом.