– Если честно, я в раздрае, – Артём тяжко вздохнул, – по всем планам, что разрабатывали с Владом, мы уже должны были уйти.

– Куда?

– У нас с Владом есть убежище. Помнишь, я рассказывал? Его начали оборудовать, когда мы с тобой еще не были знакомы.

Светка пожала плечами.

– Это какой-то ваш шалаш в лесу?

– Шалаш? – Артём даже усмехнулся. – Нет, родная, это далеко не шалаш. Дело в том, что Владов дед – лесник, его кордон в тридцати километрах отсюда, в стороне от дорог и деревенек, глухомань глухоманью. Так вот, километрах в десяти от его домика была заброшенная, полуразвалившаяся землянка. Чья – непонятно, Влад еще в детстве нашел. Место удобное: скрыта от случайного взгляда, рядом родник, в километре река. Мы ее расширили, углубили, отремонтировали. Выкопали второй этаж вниз. Запасов, конечно, натащили. Короче, сейчас это полноценный бункер, хорошо замаскированный и оборудованный.

– То есть ты предлагаешь уходить?

Артём надолго замолчал. Света терпеливо ждала, не теребя с ответом. Наконец выдохнул:

– Я не знаю, – сжав голову руками, как будто боясь, что она разорвется, как гнилая перезревшая тыква: – Не знаю!

Продолжил уже тише:

– Понимаешь, для меня, если честно, вся эта выживальщическая тема была как… – замялся, пытаясь подобрать слово, пощелкал пальцами, – ну не игра, конечно, скорее вот – хобби! Влад, тот на полном серьезе относился. И Вера, конечно. Они бы сейчас не сомневались ни минуты, а я… Раньше все казалось логично: бабах – ядерный взрыв! Или… – Он иронично улыбнулся: – Инопланетяне. Кругом паника, неразбериха; те, кто посильнее, топят слабых. В смысле отбирают у них еду, шмотки. Кругом разруха, в общем – апокалипсис, версия двадцать первого века. Тогда все просто и понятно: Влад на своем монструозном джипе заезжает за нами, мы все вместе едем, отстреливаясь от обезумевших толп, к дедову кордону, там маскируем машину, пешочком в бункер и закупориваемся. А сейчас?

В горле пересохло, он отпил чаю, продолжил:

– А сейчас бабах – и? Что это, ядерная война? Теракт? Просто безалаберность, приведшая к техногенной катастрофе? Как понять? Ни тебе паники, ни мародеров, от которых отстреливаться надо. Вдруг мы сейчас уйдем, запремся в бункере, запасов у нас там на год, это на четверых. А завтра или послезавтра – раз, и въезжает в город колонна спасателей, над головами вертушки летают, по мегафону просят сохранять спокойствие. Разворачиваются госпитали, пункты горячего питания, вода в цистернах.

Он даже явственно увидел, как это будет: на улицах люди в ярких комбинезонах, плачущие жители с наброшенными на плечи пледами – какая-то штампованная муть из телевизора.

– А теперь представь, – Артём даже хохотнул, правда, смех вышел нервным, – выходим мы такие через годик-другой из лесу. А тут уже и город отстроили, жизнь идет обычная. Нас из квартиры выселили, с работы уволили, вообще числимся среди мертвых. Документы восстанавливаем, и тут ко мне из банка: «Так вы живой? А у вас за ипотеку год просрочки!»

– Ага, – включилась Светка, – выходим мы заросшие, оборванные, у тебя борода до пояса, встречаем бабку: – Бабка, немцы в городе есть?

– Да не, ну какие немцы? Ты о чем? И борода за год так не отрастает.

– Ладно, – жена щелкнула его по носу, – проехали. А если не теракт? Если все-таки то, к чему вы готовились? И сегодня это только прелюдия.