Что-то смутно знакомое царапнуло сознание, пригляделся. Да, точно, молодой чоповец, убитый утром на ступеньках «Звездного». Лежит в самом низу, по пояс высовываясь из-под какой-то тетки. Понятно, надо же было куда-то девать не переживших налет. Кого подавили в темноте, кто сорвался с лестницы. Кому-то наверняка прилетел на голову здоровенный ящик с верхней полки. Ну а кого-то убили его же земляки просто потому, что у этих, других, дома дети голодные. Скорее всего, Серегина теща где-нибудь здесь же и найдется. Впрочем, вряд ли это единственная куча.

Оторопь немного отпустила. Артём тронул жену за плечо, молча мотнул головой в глубину гаражных рядов. Света часто-часто закивала, не отрывая ладошку ото рта. Стараясь не задеть чью-нибудь руку или ногу, пошли дальше. И чуть было не наступили еще на один труп, который лежал немного в стороне. Родионыч. Вот ты где. Как же тебя угораздило, неугомонный ты наш правдоискатель? Неужели, поддавшись общему настрою, решил поживиться в темноте торгового центра? Хотя, скорее всего, не пришелся ты ко двору самоизбранному «комитету». Жалко деда. Пусть и бестолковый, с дурной инициативой, но без гнили внутри.

– Прости, Родионыч, – пересохшие губы с трудом разлепились, слов слышно не было. – Прощай.

Лес

При свете луны гаражи прошли неожиданно быстро и без дополнительных приключений. Вот и лес. Как бы ни хотелось, включил налобник на минимальное свечение.

– Очки.

– Зачем? – удивилась Света. – И так ничего не видно, а в очках так вообще хоть глаз выколи.

– Вот именно, «глаз выколи». Где они у тебя?

Светка вытащила из нагрудного кармана тактические очки.

– Надевай. Не так уж они и мешают, зато глазом на сук не наткнешься. И близко ко мне не прижимайся, иначе будешь ловить те ветки, которые я отгибаю.

Вломился. Сзади чертыхалась жена.

– Потерпи, родная, на опушках всегда так – света поступает больше и подлесок разрастается. Сейчас заглубимся, пойдет полегче.

Через полчаса остановился, расстегнул грудную стяжку рюкзака.

– Достаточно.

– А я думала, мы всю ночь идти будем.

– Ночью по лесу ходить нельзя, слишком травмоопасно. Нам просто нужно было отойти подальше. Сейчас немного поспим, как раз светать начнет. Тогда и двинем.

* * *

Три часа сна пролетели как одно мигание: веки смежились и тут же поднялись. Через ткань наспех поставленной палатки пробивался робкий свет. В ухо сопела Светка, отдавливая правое плечо. Рука, обнимавшая жену, слегка затекла. Пальцами левой пощекотал ей нос. Светка скорчила смешную мордочку.

– Любимая, просыпайся, – прошептал ей в самое ухо.

– Сейчас-сейчас, еще одну только минуточку, – забормотала, переворачиваясь на другой бок и пытаясь завернуться в Артёма, как в одеяло. – Представляешь, мне такой страшный сон приснился, будто все, к чему вы с ребятами готовитесь, сбылось. – Голос затихал, она опять проваливалась в сон: – Глупость какая.

Внезапно к горлу подкатили слезы. Остро захотелось, чтобы все действительно оказалось сном. Вот сейчас Влад бесцеремонно откинет полог и проорет свое дежурное: «Рота, подъем!» И откуда-то из-за пределов микромира палатки докатится голос Веры: «Вставайте, лежебоки, или голодными на переход отправитесь».